Око Мира

Пусть она вместе со своими неприятностями держится от нас подальше.

Несколько человек, предусмотрительно из глубины толпы, выкрикнули: «Не надо нам Айз Седай с их неприятностями!», «Прогнать ее!», «Прочь, выгнать ее!», «Чего они пришли, если не из-за нее?»

Лицо Брана стало наливаться гневом, но он не успел сказать и слова, Морейн неожиданно подняла вверх свой резной жезл и завертела его двумя руками над головой. Толпа охнула, вслед за ней и Ранд, когда из кончиков крутящегося жезла ударило шипящее белое пламя — словно огненные наконечники копья.

Даже Бран и Харал чуть подались назад. Морейн резким движением выбросила руки перед собой, держа посох параллельно земле, но бледные огни по-прежнему пульсировали, пылая ярче факелов. Народ шарахнулся в стороны, заслоняя руками глаза, которым стало больно от яркого блеска.

— К чему пришла кровь Аэмона? — Голос Айз Седай не был громок, но перекрывал весь шум. — Народец, что вздорно спорит по пустякам за право спрятаться, подобно кроликам? Вы забыли, кем вы были, забыли, какими вы были, а я надеялась, что осталась какая-то малая часть, какая-то память в вашей крови и плоти.

Какие-то крупицы, чтобы закалить вас в преддверии долгой ночи.

Никто не произнес ни слова. Оба Коплина выглядели так, будто они никогда больше рта не раскроют.

— Забыли, кем мы были? Мы — те, кем мы всегда и были. Честные фермеры, пастухи, ремесленники. Народ Двуречья!

— На юге, — сказала Морейн, — лежит река, которую вы называете Белой Рекой, однако далеко к востоку отсюда люди зовут ее тем названием, что принадлежит ей по праву: Манетерендрелле.

На Древнем Языке — Воды Горного Приюта. Искрящиеся воды, что некогда протекали через страну храбрости и красоты. Две тысячи лет назад струилась Манетерендрелле мимо стен города в горах, столь прекрасного, что каменщики огир приходили любоваться на него. Повсюду и в этой местности были разбросаны фермы и деревни, и в той, что вы зовете Лесом Теней, и дальше. Но все эти люди считали себя народом Горного Приюта, народом Манетерен. Королем их был Аэмон ал Каар ал Торин, Аэмон, сын Каара, сына Торина, а Элдрин ай Эллан ай Карлан — была его Королевой. Аэмон, муж столь бесстрашный, что величайшей похвалой за храбрость, даже среди его врагов, было сказать, что у человека сердце Аэмона. Элдрин, столь прекрасная, что, как рассказывали, цветы раскрывали лепестки, чтобы заслужить ее улыбку. Смелость и красота, мудрость и любовь, которых даже смерти не разлучить.