Око Мира

Пала тишина, и Ранд разом проснулся. Морейн вернулась раньше обычного. С ней была Эгвейн, но именно Айз Седай, стоящая на краю светового круга от пламени костра, приковала к себе всеобщее внимание. Мэт так и лежал на спине, открыв рот и уставясь на нее. В глазах Морейн, словно в темных полированных камнях, плясало пламя. У Ранда мелькнула в голове мысль: а как долго она там стоит?

— Парни просто... — начал Том, но Морейн заговорила, перекрывая его слова.

— Несколько дней передышки, и вы готовы все забыть.

 — Ее тихий ровный голос резко контрастировал с огнем в глазах. — День или два спокойствия, и вы уже забыли о Ночи Зимы.

— Мы не забыли, — сказал Перрин. — Просто...

По-прежнему не повышая голоса, Айз Седай обошлась с ним так же, как и с менестрелем.

— Вы все так считаете? Вы все просто сгораете от нетерпения, чтобы удрать в Иллиан и забыть о троллоках, о Полулюдях, о Драгкаре? — Она окинула всех троих взглядом — от холодного блеска глаз вкупе с обычным тоном ее голоса Ранд почувствовал себя очень неуютно, но Морейн не дала никому и рта раскрыть.

 — За вами троими гонится Темный, за одним или за всеми, и если я позволю вам удрать, куда взбредет в ваши головы, то он вас схватит. Чего бы ни добивался Темный, я буду противиться этому всеми силами, поэтому послушайте и запоминайте: это — правда. Я не позволю Темному заполучить вас, прежде я сама вас уничтожу.

Было нечто такое в ее голосе, сухая прозаичность, которая убедила Ранда. Айз Седай сделает в точности то, что сказала, — если сочтет необходимым.

Этой ночью сон не шел к нему, и не к нему одному. Даже храп менестреля раздался не раньше, чем погас последний уголек. На этот раз Морейн никому не предложила помочь уснуть.

Все эти вечерние беседы Эгвейн с Айз Седай камнем лежали на душе у Ранда. Когда бы они ни исчезали во тьме, немного отойдя подальше, уединившись от остальных, ему хотелось узнать, о чем они говорят, что делают. Что Айз Седай делала с Эгвейн?

Однажды вечером Ранд дождался, пока все улеглись, а Том захрапел, словно пила, что вгрызается в дубовый сук.

Тогда он, прижав к себе одеяло, скользнул в сторону. Пользуясь каждой крохой ловкости, что он приобрел, подбираясь к кроликам, юноша двигался вместе с лунными тенями, пока не притаился между ветвей высокого болотного мирта с плотными, широкими листьями стоявшего недалеко от Морейн и Эгвейн, которые сидели на упавшем стволе, поставив рядом небольшой зажженный фонарь.