Око Мира

Ранд налег на них; они оказались неподатливыми, как скала.

— Я кое-что видел, — сказал Мэт. Он торопливо покопался в хламе на полках и вернулся с заржавленным ломиком. Вбил лапку ломика сбоку под железную раму, и Ранд поморщился.

— Только не шуми, Мэт.

Мэт скорчил гримасу и что-то невнятно пробормотал, но стал ждать. Ранд положил ладони на лом и постарался встать поустойчивее в увеличивающейся под окном лужице. Загрохотал гром, и друзья навалились на рычаг. С душераздирающим скрежетом выдираемых гвоздей, от которого у Ранда волосы на затылке встали дыбом, рама подалась — на четверть дюйма, не больше.

Вдруг ноги Ранда заскользили на мокрых половицах, и они с Мэтом рухнули на пол. Лом гонгом загремел о прутья. Ранд лежал в луже, затаив дыхание и прислушиваясь. Тишина, один лишь дождь.

Мэт прижимал к груди руку с ободранными до крови костяшками пальцев и зло смотрел на друга.

— Этак мы отсюда никогда не выберемся!

Железная рама отделилась от окна совсем немного: в щель под ней едва пролезало два пальца. В узкой щели виднелись дюжины толстых гвоздей.

— Нам просто нужно продолжать, — произнес Ранд, поднимаясь. Но, когда он вставил ломик под край рамы, дверь заскрипела, словно кто-то пытался ее открыть. Клинья не дали двери открыться. Ранд обменялся встревоженными взглядами с Мэтом. Тот вновь вытащил кинжал.

Ранд глубоко вздохнул и постарался говорить твердым голосом:

— Уходите, Хейк. Нам и так не уснуть.

— Боюсь, вы приняли меня за другого. — Голос был такой елейно-вкрадчивый и самовлюбленный, что сразу открыл имя его обладателя. Ховал Год. — Мастер Хейк и его... прихлебатели больше не побеспокоят нас. Они крепко спят, а утром едва будут в состоянии удивиться тому, куда это вы исчезли. Впустите меня, мои юные друзья. Нам нужно поговорить.

— Не о чем нам с вами говорить, — сказал Мэт.

Довольный смешок Года прозвучал омерзительно.

— Разумеется, у нас есть о чем поговорить. Вам это так же хорошо известно, как и мне. Я прочел это в ваших глазах. Я знаю, что вы такое, возможно, даже лучше, чем вы сами. Я чувствую, как это волнами исходит от вас. Вы уже наполовину принадлежите моему господину. Хватит бегать и примите это. Все для вас сразу станет намного проще.