Око Мира

Поглядеть на Дракона, а?

Ранд не сообразил, что Мэт последовал за ним, хотя тот и держался позади, подальше от света, наблюдая за гостиницей и старым фермером, полный подозрений, как и всегда ночью.

— Лже-Дракона, — подчеркнуто уточнил Ранд.

— Конечно. Конечно. — Он метнул косой взгляд на гостиницу, затем сунул свою дубину обратно под сиденье. — Ну если хотите прокатиться, залезайте. Я и так уже потерял зазря порядком времени. — Бант уже залезал в двуколку.

Ранд вскарабкался в задок повозки, когда фермер щелкнул вожжами.

Мэт бегом нагнал тронувшуюся повозку, Ранд ухватил его за руки и втащил в двуколку.

При том темпе, что задал лошади Бант, деревня скоро исчезла в ночи. Ранд лежал спиной на голых досках, борясь с убаюкивающим скрипом колес. Мэт зевал во весь рот, прикрываясь кулаком, и настороженно разглядывал поля вокруг. Тьма тяжело давила на луга и фермы, в ней светились немногие окошки фермерских домов. Огоньки казались далекими и словно бы тщетно отбивающимися от надвинувшейся ночи. Крикнула сова — крик плакальщика на похоронах, — застонал, словно потерянные души в Тени, ветер.

Видимо, Бант тоже испытывал в этой ночи гнетущее чувство, поскольку ни с того ни с сего заговорил:

— Вы когда-нибудь бывали раньше в Кэймлине? — Он рассыпался легким смешком. — Думаю, что нет. Ну, тогда подождите, пока не увидите. Прекраснейший город в мире! О, я наслышан об Иллиане, Эбу Дар, Тире и прочих, — всегда найдется глупец, который считает, что вещь больше или лучше от того, что она где-то там, за горизонтом, — но, на мой взгляд, Кэймлин — самый великолепный и величественный город.

Прекраснее быть не может. Нет, не может! Вот если б еще Королева Моргейз, осияй ее Свет, избавилась от той ведьмы из Тар Валона...

Ранд лежал на спине, положив голову на импровизированную подушку из скатки одеяла, которую он пристроил поверх узла из плаща Тома, и наблюдал, как проплывает ночь, позволив словам фермера, словно воде, обтекать его. Звуки человеческого голоса не подпускали близко тьму, держа ее на почтительном расстоянии, и приглушали мрачные вздохи ветра.

Юноша повернулся, посмотрел на темную спину Банта.

— А о ком же еще? Сидит там во Дворце будто паук. Я добропорядочный подданный Королевы, — никто обратного не скажет, — но это совсем не хорошо. Я не из тех, кто утверждает, будто Элайда обрела чересчур много влияния на Королеву. Нет, я не из таковских. А что до дураков, кто заявляет, будто Элайда — настоящая Королева во всем, кроме титула...