Око Мира

Поднявшись на ноги, он робко протянул руку. — Меня зовут Ранд ал'Тор.

Его ладонь утонула, обхваченная другой, большой, словно бедро, рукой; пожатие сопровождалось церемонным поклоном.

— Лойал, сын Арента, сына Халана. Ваше имя словно песнь звенит в моих ушах, Ранд ал'Тор.

Для Ранда эти слова звучали очень похоже на ритуальное приветствие. Он поклонился в ответ.

— Ваше имя словно песнь звенит в моих ушах, Лойал, сын Арента... э-э... сына Халана.

— Вы, люди, весьма возбудимы, — сказал Лойал тем же грохочущим басом.

 — Конечно, я слышал разные сказания и читал книги, но никогда этого не понимал. В свой первый день в Кэймлине я не мог поверить во весь этот гам. Орали дети, голосили женщины, а толпа гнала меня через весь город, размахивая дубинками, ножами, факелами и вопя «Троллок!». Я начал уж бояться, что стану причиной небольших беспорядков. Нечего говорить, что произошло бы, не сопровождай меня отряд Гвардии Королевы.

— Удачное обстоятельство, — выдавил Ранд.

— Да, но, по-видимому, даже гвардейцы боялись меня не меньше остальных.

Вот уже четыре дня я в Кэймлине, а носа не могу высунуть из гостиницы. Добрый мастер Гилл даже попросил меня не показываться в общей зале. — Уши Лойала дернулись. — Нельзя сказать, что он не гостеприимен, понимаете ли. Но тем первым вечером было немного треволнений. Будто все люди разом захотели немедленно съехать. Столько крику и визгу, все старались одновременно выскочить в дверь. Некоторые, наверное, ушиблись.

Ранд зачарованно уставился на подергивающиеся уши.

— Вы — огир! — воскликнул Ранд. — Погодите. Шесть поколений? Вы сказали, Троллоковы Войны? Сколько же вам лет? — Едва сказав это, он понял, что спрашивать об этом неучтиво, но Лойал стал скорее оправдываться, чем обижаться.

— Девяносто лет, — сказал огир натянуто. — Еще десять лет, и я смогу обращаться к Пню. Думаю, Старейшины должны были бы позволить мне высказаться, когда решали, можно ли мне уходить или нет. Но они всегда беспокоятся о любом, любого возраста, собирающемся во Внешний Мир.

Вы, люди, так торопливы и опрометчивы, так сумасбродны. — Он моргнул и коротко поклонился. — Прошу простить меня. Мне не следовало говорить это. Но вы все время воюете, даже когда в этом нет нужды.

— Все верно, — сказал Ранд. Он по-прежнему пытался постичь возраст Лойала. Старше старика Кенна Буйе и все-таки не настолько взрослый, чтобы... Ранд опустился на один из стульев с высокой спинкой.