Око Мира

Если Перрин и Эгвейн будут убиты при попытке бегства, а их путы перетерты о камень, который случайно тут валялся... Дилемма Лорда-Капитана была бы решена, все верно. А Байар получит их мертвыми — именно то, чего он и хочет.

Худой мужчина подобрал шлем, положенный у фонаря, и начал уже вставать.

— Подождите, — хрипло произнес Перрин. Его мысли беспорядочно метались, когда он тщетно пытался найти какой-нибудь выход. — Подождите, мне нужно поговорить. Я...

Байар замер, чуть привстав и разглядывая Перрина:

— Какая-то мысль пришла тебе в голову, Перрин из Двуречья, и я не прочь узнать, что это за мысль.

На мгновение Перрину показалось, что Белоплащник говорит о послании от Пестрой. Паника промелькнула по лицу юноши, сменившись облегчением. Байар никак не узнал бы об этом.

Байар следил за лицом Перрина, на котором одно выражение сменилось другим, и впервые взгляд Белоплащника двинулся к брошенному на землю камню.

Он задумался, не стоит ли изменить свое решение, понял Перрин.

Если Байар передумает насчет камня, рискнет ли он оставить пленников в живых — они же могут проболтаться? Веревки можно перетереть и после того, как те, кто ими связан, будут мертвы, даже если придется пойти на риск разоблачения. Перрин поглядел Байару в глаза; они смотрели на юношу из затененных провалов глазниц, словно из темных пещер, — и он увидел, как смерть приняла решение.

Байар открыл рот, и Перрин уже ждал оглашения приговора, как вдруг события завертелись столь быстро, что мысль не поспевала за их ходом.

Один из охранников неожиданно исчез. Только что виднелись две неясные фигуры, и в следующий миг ночь поглотила одну из них. Второй охранник повернулся, крик готов был сорваться с его губ, но не успел он и звука издать, как раздалось отчетливое «чанк» и он рухнул, как срубленное дерево.

Байар развернулся, быстрый, как жалящая змея, топор с жужжанием вертелся у него в руках. Глаза Перрина полезли из орбит, когда ночь словно вплыла в свет фонаря.

Рот его открылся для вопля, но горло крепко сжал страх. На мгновение юноша даже забыл, что Байар хотел их убить. Белоплащник был человеческим существом, а ожившая ночь явилась забрать всех.

Потом вторгшийся в свет мрак стал Ланом, плащ при каждом его движении переливался оттенками серого и черного. Топор в руках Байара молнией ударил вперед... и Лан, казалось, небрежно отклонился, пропустив лезвие так близко, что наверняка ощутил ветерок от удара.