Око Мира

Гавин улыбался, наблюдая за ее работой, — успокаивающей улыбкой, будто он тоже ожидал, что Ранд дернется в сторону, а то, глядишь, и бросится наутек.

— Обычно она подбирает бродячих кошек и птиц с поломанными крыльями. Ты — первое человеческое существо, на ком она упражняется. — Он запнулся, потом прибавил: — Не обижайся. Я не называю тебя бродягой.

Эти слова не были извинением, просто утверждением.

— Не обижаюсь, — принужденно сказал Ранд. Эта парочка вела себя так, будто он был пугливой лошадью.

— Она знает, что делает, — произнес Гавин.

 — У нее были самые лучшие учителя. Так что не бойся, ты в хороших руках.

Илэйн прижала повязку к виску Ранда, потянула из-за пояса шелковый шарфик, кремово-голубой с золотом. Для любой девушки в Эмондовом Лугу он стал бы целым сокровищем, нарядом для праздника. А Илэйн начала ловко обматывать его вокруг головы Ранда, придерживая повязку.

— Вам не стоило так поступать, — запротестовал он.

Она продолжала свое дело.

— Я же сказала тебе сидеть смирно, — спокойно заметила Илэйн.

Ранд взглянул на Гавина.

— Она считает, что другие всегда будут выполнять то, что она им говорит?

Удивление промелькнуло по лицу юноши, и он сжал губы, сдерживая веселый смех.

— По большей части — да. И по большей части так оно и бывает.

— Подержи тут, — сказала Илэйн. — Вот здесь, пока я завязываю... — Она ойкнула, увидев его руки. — Такого не могло случиться при падении. Более вероятно — от лазания там, где совсем не стоило лазать.

Быстро затянув узел, девушка повернула вытянутые вперед руки Ранда ладонями вверх, сокрушаясь, что воды осталось мало.

После промывания ободранные ладони саднило, но прикосновение Илэйн оказалось неожиданно нежным.

— Хоть на этот раз не вертись.

Вновь на свет появился пузырек с мазью. Илэйн нанесла ее тонким слоем на царапины, отдавшись вся тому, чтобы ненароком не причинить Ранду боль. По рукам его растекся холодок, будто под ее пальцами ссадины исчезали.

— В основном они делают в точности то, что она говорит, — с чарующей усмешкой продолжал Гавин поверх головы девушки.

 — Большинство людей. Не мать, конечно. И не Элайда. И не Лини. Лини была ее няней. Нельзя же отдавать приказания тому, кто, когда ты был маленьким, стегал тебя розгой за украденные фиги. — Илэйн немного приподняла голову — только для того, чтобы бросить на Гавина угрожающий взгляд. Тот прокашлялся, предусмотрительно стер с лица прежнее выражение и торопливо договорил: — И Гарет, разумеется. Гарету никто не отдает приказы.