Око Мира

В конце концов молодой офицер остановился перед высокими двустворчатыми дверями темного дерева, отливающими густым глянцем, но не столь роскошными, как те, которые они миновали, однако эти двери тоже покрывали выгравированные тщательно, до мельчайших деталей, ряды львов — превосходная, тонкая работа. По обе стороны дверей стояли слуги в ливреях.

— По крайней мере, не Главный Зал, — неуверенно рассмеялся Гавин. — Никогда не слышал, чтобы здесь мать повелела бы отрубить кому-нибудь голову.

Судя по его тону, он полагал, что сегодня она могла создать такой прецедент.

Талланвор протянул было руку к мечу Ранда, но Илэйн шагнула вперед, и офицеру пришлось убрать руку.

— Он мой гость, и, согласно обычаю и закону, гости королевской семьи могут оставаться при оружии даже в присутствии моей матери. Или вы не согласны с моим словом, что он — мой гость?

Талланвор поколебался, вперив взор в лицо Илэйн, затем кивнул.

— Очень хорошо, Миледи. — Она улыбнулась Ранду, а Талланвор отступил, но это длилось лишь мгновение.

 — Первая шеренга — со мной! — отдал Талланвор приказ. — Доложите: Леди Илэйн и Лорд Гавин к Ее Величеству, — обратился он к привратникам. — А также лейтенант гвардейцев Талланвор, по приказанию Ее Величества, со взятым под стражу нарушителем.

Илэйн зыркнула на Талланвора, но двери уже качнулись, отворяясь. Звонкий голос объявил, кто явился к Королеве.

Илэйн величественно переступила порог, чуть подпортив свой царственный облик взмахом руки, которым показала Ранду, чтобы тот держался рядом с нею, чуть позади.

Гавин развернул плечи и зашагал сбоку от сестры, отстав от нее на один шаг. Ранд неуверенно двинулся следом, стараясь идти наравне с Гавином, по другую сторону от девушки. Талланвор держался вплотную за Рандом, и десять солдат вошли вместе с офицером. Двери беззвучно затворились за красной шеренгой.

Вдруг Илэйн присела в глубоком реверансе, одновременно низко поклонившись, и осталась так, придерживая подол и широко разведя руки. Ранд вздрогнул, затем поспешно последовал примеру Гавина и остальных мужчин, неловко повторяя движения за ними, пока не сделал все правильно.

Опуститься на правое колено, голову склонить в поклоне, нагнуться вперед, опереться о мраморные плиты пола сжатым кулаком правой руки, а левая рука — на головке рукояти меча. Гавин, у которого меча не было, точно так же положил руку на кинжал.

Все оставались в тех же позах, застыв на месте, будто ожидая весенней оттепели.