Око Мира

Тем не менее юноша посчитал нужным ответить воину:

— Он назвал его бесполезным, да? Должно быть, он не всегда так думал. — Лан на миг коснулся пальцем ножен на поясе Ранда. — Есть края, где цапля — знак мастера фехтования, мастера клинка. Этому мечу, наверное, пришлось проделать необычный и долгий путь, чтобы очутиться в руках пастуха овец из Двуречья.

Невысказанного вопроса Ранд словно бы и не заметил. Морейн по-прежнему не шевелилась. Да делает ли что-нибудь Айз Седай? Он вздрогнул и потер ладонью руку, не совсем уверенный — хочет ли он вообще знать, что она делает.

Айз Седай.

Затем в голове у него возник вопрос, тот вопрос, задавать который ему не хотелось, но на который нужен был ответ.

— Мэр... — Он откашлялся, глубоко вздохнул. — Мэр сказал, что единственные, благодаря кому от деревни что-то осталось, — это вы и она. — Ранд заставил себя взглянуть на Стража. — Если бы вам сказали о человеке в лесу... человеке, который приводит людей в ужас одним лишь взглядом... могло бы это вас остановить? Человек, лошадь которого ступает совсем беззвучно? А ветер не колеблет его плаща? Могли бы вы узнать, что надвигалось? Могли бы вы и Морейн Седай предотвратить случившееся, знай вы об этом человеке?

— Нет, не будь с нами рядом полудюжины моих сестер, — сказала Морейн, и Ранд вздрогнул.

Она по-прежнему стояла на коленях у кровати, но уже отняла руки от Тэма и полуобернулась к Ранду и Лану, сидящим на скамье. Голос ее не изменился, но взгляд пригвоздил Ранда к стене. — Знай я, покидая Тар Валон, что здесь окажутся троллоки и Мурддраал, я взяла бы с собой полдюжины сестер, дюжину, пусть даже мне пришлось бы тащить их за шиворот. По-моему, мало что изменило бы и предупреждение за месяц. Наверное, ничего. Сделано лишь столько, сколько можно сделать в одиночку, даже с помощью Единой Силы, а здесь вчерашней ночью рассеялось по округе, скорей всего, за сотню троллоков. Целый кулак.

— Все равно лучше узнать, — резко сказал Лан, жестко глядя на Ранда. — Когда точно ты его видел и где?

— Сейчас это не имеет никакого значения, — сказала Морейн.

 — Мне не хотелось бы, чтобы мальчик считал, что в чем-то провинился, когда никакого порицания он не заслуживает. Если кого и винить, то меня. Тот вчерашний мерзкий ворон, его поведение должны были насторожить меня. И тебя тоже, мой старый друг. — Морейн недовольно прищелкнула языком. — Я оказалась чрезмерно самонадеянной, на грани высокомерия, в своей уверенности, что так далеко прикосновение Темного не распространится.