Окончательный приговор

Я выскочил из‑под душа, перекинулся с ней по телефону несколькими фразами; пообещал, что, возможно, завтра по дороге в Чечню заеду домой в Ростов повидаться и отключил мобильник. Бросившись к телефону, я не успел вытереться, а потому промокнул тело полотенцем.

Сев за компьютер, я открыл почту. Пришло сообщение от подполковника Страховщикова. По данным осведомителей ФСБ, Висангири Мажитович Майрбеков купил билет на поезд до Москвы и должен выехать через три дня. Поезд вместо самолета сразу предполагал, что человек должен взять с собой оружие, – хотя только предполагал, а вовсе не давал гарантию.

Такое сообщение требовало от меня действия. Я и без того собрался действовать начиная с утра, хотя и сомневался еще в целесообразности скорейшей поездки, но теперь времени на раздумья у меня не было. Для проверки всех мелочей я нашел в бумажнике визитку подполковника Страховщикова и позвонил ему, не стесняясь позднего временени.

– Я слушаю вас, Артур Юрьевич, – что‑то усердно разжевывая, сказал Страховщиков.

– Извините, Максим Николаевич, что в такое время. Но служба у нас такая…

– Служба у нас такая, – милостиво согласился подполковник ФСБ. – Я так понимаю, что вы решили поторопиться после получения моего сообщения?

– Решил. И потому сразу желал бы прояснить ситуацию. Вы ввели в курс события полковника Переславцева?"

"– Естественно. Дважды сегодня звонил. В первый раз предупредил о намерениях Майрбекова и посоветовал обеспечить безопасность семей разыскиваемых. Он пообещал позаботиться о семьях.

– Это хорошо. Заинтересованность показывать, конечно, не следовало. А ваш отдел какие‑то конкретные меры принял? Дополнительно к стандартным розыскным…

– Естественно, принял. Во все места, откуда можно уехать или улететь в сторону Грозного, разосланы дополнительные ориентировки с предупреждением: отследить, но не задерживать.

– Почему? – не понял я.

– Чтобы дать вам возможность съездить в Чечню. – В голосе подполковника прозвучала легкая насмешка, которую он мог, как он считал, себе позволить в разговоре с провинциалом. Это были отголоски его утреннего поведения. Но провинциалу, запоминая все, требовалось молчать и не терять достоинства.