Потом Дмитрий заговорил тише, но его голос по-прежнему дрожал от сильных чувств. – Для меня это имеет значение, вот чего ты не понимаешь. И не можешь понять. Не можешь понять, каково это – осознавать, что я делал. Все время, пока был стригоем… Сейчас это кажется сном, но таким, который помнится очень ясно. Мне нет прощения. А что я творил с тобой? Это воспоминание больнее всего – обо всем, что я делал, и еще о том, что мне хотелось делать.
– Больше это не повторится, – умоляюще заговорила я. – Пусть все уйдет. До того как это произошло, ты говорил, что мы будем вместе.
Что мы получим назначения близко друг к другу и…
– Роза, – прервал он меня, впервые назвав по имени, и это пронзило мне сердце. Наверное, оговорился, на самом деле не желая обращаться ко мне таким образом. Его губы искривила улыбка, но ничуть не веселая. – Ты что, и впрямь думаешь, будто мне когда-нибудь позволят стать стражем? Чудо, что я вообще еще жив!
– Неправда! Как только они поймут, что ты снова прежний… все станет как было.
Он с грустью покачал головой.
– Твой оптимизм… Твоя вера, что ты можешь заставить события развиваться по собственному желанию… Ох, Роза! Это одна из самых удивительных твоих особенностей, но одновременно одна из самых досадных.
– Я верила, что тебя можно вернуть из состояния стригоя, – заметила я. – Выходит, моя вера в невозможное не так уж безумна.
Это был серьезный, разрывающий сердце разговор, но каким-то образом он напомнил мне наши прошлые тренировки. Обычно Дмитрий старался убедить меня в чем-то, с его точки зрения, важном, а я возражала, руководствуясь «логикой Розы».
Теперешняя ситуация, несомненно, другая, но я занимала ту же позицию. Увы, это не тренировка. Он не станет с улыбкой закатывать глаза. Это серьезно. Вопрос жизни и смерти.
– Я благодарен тебе за все, что ты сделала, – официальным тоном заявил он, по-прежнему успешно справляясь со своими эмоциями. Еще одна общая для нас черта – мы всегда старались держать себя в руках, однако он преуспевал в этом лучше меня.
– Я обязан тебе, но уплатить долг не в состоянии. Как уже было сказано, лучшее, что я могу сделать, это держаться от тебя подальше.
– Если ты будешь все время с Лиссой, то не сможешь избегать меня.
– Люди могут жить рядом без… без… Могут просто жить рядом, и все.
В этом был он весь – логика побеждает эмоции."
"Именно тогда я и взорвалась. Как уже было сказано, он всегда лучше меня владел собой.
Я бросилась к прутьям решетки так быстро, что даже Майкл вздрогнул.
