– Как могло кому-то взбрести в голову, что шестнадцатилетние юнцы готовы к сражениям?
– Это решение основывалось на твоих показаниях.
Челюсть у меня отвалилась, все внутри заледенело. Основывалось на моих показаниях… Нет, это немыслимо.
Адриан мягко подтолкнул меня, стремясь вывести из ступора.
– Пошли. Они еще не закончили. Просто сделали объявление на открытом заседании, и некоторые… слегка огорчены.
– Надо полагать.
Повторять дважды не пришлось. Я двинулась за Адрианом, но потом до меня дошло, что я все еще в пижаме.
Быстро переоделась и расчесала волосы, по-прежнему с трудом веря его словам, и спустя пять минут мы уже были за дверью. Адриан никогда сильно не увлекался спортом, но на всем пути до зала Совета сохранял хороший темп.
– Как такое могло произойти? – спросила я. – Ты и впрямь считаешь, что мой пример сыграл какую-то роль?
Не останавливаясь, он закурил сигарету, и я не сказала по этому поводу ни слова.
– Обсуждение, видимо, было очень жарким. Голоса разделились примерно поровну.
Те, кто проталкивал эту идею, понимали – чтобы одержать победу, нужно представить убедительное доказательство. Им крупно повезло с тобой. Еще бы! Дампирка-подросток, убивавшая стригоев направо и налево задолго до окончания школы.
– Не так уж задолго, – пробормотала я.
Во мне разгоралась ярость. Шестнадцать? Неужели они это серьезно? Нелепость! От мысли о том, что я, не осознавая этого, помогла провести это постановление, все внутри клокотало. Какая же я дура! Вообразила, будто они вызвали меня, чтобы похвалить, и забыли обо всех моих нарушениях.
Они использовали меня, вот что было на самом деле. Татьяна использовала меня.
Как и говорил Адриан, в зале Совета царил хаос. Правда, мне нечасто приходилось бывать в таких собраниях, но вряд ли там в обычае собираться группами и кричать друг на друга. Да и ведущий заседание обычно не вопит как резаный, призывая остальных к порядку.
Спокойна была лишь сама Татьяна, сидящая, согласно этикету, за столом в центре, и выглядела очень довольной собой.
Ее соратники, напротив, утратили всякое чувство приличия. Вскочив, они яростно спорили между собой, с любым, кто поворачивался под руку. Я изумленно оглядывалась, не зная, как мне быть посреди этого беспорядка.
– Кто за что голосовал? – спросила я.
Глядя на членов Совета, Адриан начал загибать пальцы.
– Селски, Озера, Бадика, Дашков, Конта и Дроздов. Они были «против».
– Озера? – удивилась я.
