– Если ты имеешь в виду тот факт, что голос монарха имеет больший вес по сравнению с голосами других членов Совета, мы можем заверить тебя – именно так обстоит дело в подобных ситуациях, согласно моройскому закону, действующему на протяжении столетий.
Она окинула взглядом лица членов Совета, и никто не возразил, даже те, кто голосовал «против».
– Да, но голосовал Совет не в полном составе, – сказала я. – На протяжении нескольких последних лет одно место здесь пустовало, однако теперь ситуация изменилась. – Я указала туда, где сидели мои друзья.
– Василисе Драгомир исполнилось восемнадцать лет, и теперь она вправе занять место, принадлежащее ее семье.
Во всем этом хаосе о ее дне рождения все забыли, даже я.
Все взгляды обратились на Лиссу. Быть в центре внимания она не любила, но привыкла и знала, как должен вести себя человек из семьи королевских мороев. Поэтому она не съежилась, как можно было ожидать, а выпрямилась, с холодным, истинно аристократическим величием устремив взгляд в пространство перед собой.
Она выглядела так, словно готова была подняться, подойти к столу и потребовать то, что принадлежало ей по праву рождения. Не знаю, в чем тут было дело – то ли в ее величественной позе, то ли сказалось влияние стихии духа, но от нее невозможно было оторвать взгляд. Ее черты казались прекрасными и будто излучали сияние; на многих лицах в зале появилось то же выражение благоговения, которое я уже раньше видела у придворных. Трансформация Дмитрия по-прежнему оставалась загадкой, но те, кто в нее поверил, считали Лиссу чуть ли не святой.
В глазах многих она была владычицей жизни и смерти: благодаря и своему происхождению, и таинственным силам, которыми обладала, а теперь еще и из-за предполагаемой способности возвращать в прежнее состояние стригоев.
Я с самодовольным видом перевела взгляд на Татьяну.
– Разве восемнадцать – не тот возраст, когда по закону представитель семьи может принимать участие в голосовании?
«Шах и мат, сука».
– Да, – живо ответила она. – Если бы Драгомиры могли набрать кворум.
Не скажу, что в это мгновение моя ошеломляющая победа разлетелась вдребезги, но она определенно утратила часть своего блеска.
– Что?
– Кворум. По закону, чтобы моройская семья имела голос в Совете, она должна существовать как семья. Василиса не имеет семьи. Она единственная в своем роду.
– Вы хотите сказать, что ей нужно завести ребенка, чтобы получить голос в Совете? – Я недоверчиво смотрела на нее."
"– Не сейчас, конечно.
