– И теперь у нас есть два пользователя духа, способные делать то же самое для других стригоев."
"Несмотря на все мое уважение к Таше, в этом я не была полностью с ней согласна. В случае с Дмитрием Лиссе потребовалось применить силу в неимоверном количестве – даже наша связь временно нарушилась. Это не означало, что Лисса не сможет – или не захочет – сделать то же самое снова. Исполненная сострадания, она способна снова и снова жертвовать собой ради других. Но я знала точно: чем больше силы призывает пользователь духа, тем быстрее он движется в сторону безумия.
Что касается Адриана… тут он практически вообще ни при чем. Даже если бы он сумел заколоть стригоя, он не владеет той исцеляющей магией, которая необходима, чтобы вернуть его к жизни. Все морои имеют различные способности. Некоторые пользователи огня вроде Кристиана могут управлять самим пламенем, а другие применяют магию этого рода для того, скажем, чтобы согреть воздух в комнате. Так и Лисса с Адрианом: оба они – пользователи духа, но его самый великий подвиг на ниве исцеления – сращивание перелома, в то время как ей не под силу проникать в чужие сны.
Значит, на самом деле имеется лишь один пользователь духа, способный спасать стригоев, но ведь этих монстров – легионы! Похоже, Таша плохо осознавала этот момент.
– Совету вообще нечего было тратить время на этот закон о возрастном цензе стражей, – продолжала она. – Нужно направить все усилия на розыск новых пользователей духа и привлекать их к спасению стригоев.
– Она вперила взгляд в кого-то в толпе. – Мартин, твоего брата ведь обратили против его воли? Приложив усилия, мы могли бы вернуть его тебе – живым и в точности таким, каким ты его знал. А иначе стражи найдут и заколют его – и, конечно, до этого он успеет погубить множество невинных людей.
Да, Таша умела быть убедительной и почти довела до слез этого парня, Мартина. И она сознательно не упоминала тех, кто стал стригоем добровольно.
Лисса, стоявшая рядом с ней, слегка растерялась, не зная, как отнестись к этой идее «армии спасителей», но прекрасно понимала, что все это было частью других планов Таши – в том числе и борьбы за то, чтобы Лисса получила право голоса.
Таша превозносила способности и характер принцессы Драгомир, высмеивая, очевидно, устаревший закон, принятый в те времена, когда предвидеть такого рода ситуацию было невозможно.
