Не попытаетесь бежать, не полезете в драку и никаким другим способом не станете вмешиваться в наши планы.
– Правда? Теперь ты тоже используешь магию принуждения, Роза? – с кривой улыбкой спросил он.
– Мне она не требуется. – Я отперла замок наручников. – Могу с легкостью нокаутировать вас и вытащить отсюда в бессознательном состоянии, мне это без разницы.
Тяжелые наручники и цепь упали на пол. Сохраняя тот же хитрый и самодовольный вид, он потянулся к запястьям, на которых я только сейчас заметила рубцы и синяки.
Нелегко ему тут приходилось, можно не сомневаться, но никакого сочувствия к нему я не испытывала. Он поднял на нас взгляд."
"– Очаровательно. Из всех людей, которые могли когда-нибудь попытаться спасти меня, меньше всего я ожидал увидеть вас двоих… и тем не менее в ретроспективе вы, наверное, больше других способны сделать это.
– Мы не нуждаемся в ваших комментариях, людоед! – рявкнула я. – И забудьте слово «спасти», а то можно подумать, будто вы неправедно заключенный в тюрьму герой.
Он вскинул брови – как будто и впрямь считал себя кем-то в этом роде. Спорить, однако, не стал, вместо этого кивнув на Брэдли, так и проспавшего всю схватку.
– Дайте мне его.
– Что? – воскликнула я. – У нас нет на это времени!
– А у меня нет сил на то, чтобы участвовать в ваших замыслах, – буквально прошипел Виктор. Маска любезности исчезла, сменившись злобой и отчаянием. – Тюрьма – это не только решетка, Роза. Нас держат впроголодь в смысле и обычной еды, и крови – чтобы мы ослабели.
И движения никакого, только прогулки до этой комнаты. Если ты и впрямь не собираешься вытаскивать меня отсюда волоком, дай мне крови!
Лисса помешала мне ответить.
– Только быстро!
Я изумленно посмотрела на нее, поскольку собиралась отказать Виктору, но наша связь позволила мне ощутить странное смешение чувств в ее душе. Сочувствие и… понимание. Конечно, она по-прежнему ненавидела его всем существом, но одновременно понимала, что значит для вампира жить, не получая достаточно крови.
К счастью, Виктор действовал без промедления. Не успела Лисса договорить, как его зубы уже впились в шею мужчины. И знакомое ощущение пробудило Брэдли. На его лице разлилось блаженство, вызванное вампирскими эндорфинами. Виктору требовалось лишь слегка «подкормиться» кровью, но, заметив, что глаза Брэдли удивленно распахиваются, я поняла, что Виктор пошел дальше. Рванувшись вперед, я оторвала его от находящегося под кайфом «кормильца».
