Окутанная солнцем

Как можно поддаваться эмоциям? И главное, зачем? Кому это нужно? Никому... абсолютно никому не было дела до того, что творилось в душе Тринити... И девушке горько было осознавать, что столь неприглядная правда наконец-то открылась ей во всей своей «красе».

Только она, она одна может доказать себе и другим, что не зря живет. Не зря дышит этим воздухом...

Возможно, именно это ей и нужно, чтобы найти свое предназначение в жизни. Что с того, что она дочь богатого человека? Она никогда не понимала девушек, которые предпочитали ходить по магазинам и предаваться ничегонеделанию.

Нет, конечно, у нее были подруги, с которыми она общалась время от времени. Однако Трини даже в кругу таких же обеспеченных родительскими деньгами друзей никогда не забывала о своем предназначении. Надо было что-то делать. Что-то такое, что приносило бы радость и удовлетворение от сознания своей необходимости. И поход по магазинам не входил в этот пока еще пустой список.

– Где Трини? – спросил Мартин, усаживаясь на диван и включая телевизор.

В последнее время он предпочитал по вечерам смотреть новости, какой-нибудь фильм или шоу, чтобы расслабиться и перестать думать о том, что так беспокоило его. Лейкемия. Какое страшное слово. Не дай бог кому-нибудь услышать его в свой адрес.

Отец Мартина покинул мир в пятьдесят семь лет, быстро сгорев от этого заболевания. Теперь, видимо, настала очередь его сына. Лайтмен горько усмехнулся. Ну почему так несправедлива жизнь? Он только обрел семейное счастье.

Кора ничего не ответила. И Мартину пришлось повторить вопрос, убрав звук работающего телевизора.

– Тэрри сказала, что она уехала, – пожав плечами, сообщила Кора, подходя к мужу и протягивая ему один из двух бокалов с вином, которые держала в руках.

– Не попрощавшись? – удивился тот.

– Как видишь. – В голосе жены прозвучала нотка злорадства.

«Я же тебе говорила», – эта фраза словно сорвалась с ее губ и осязаемым облаком повисла в воздухе. Но Кора благоразумно промолчала. Она села рядом с мужем на диван, скинув туфли и подобрав под себя ноги, и взглянула в его лицо.

– Я люблю тебя, – прошептала она, глядя Мартину в глаза.

– Я знаю, дорогая. Я тебя тоже...

– Тогда за любовь, – произнесла она тост.