Я пару раз проходил мимо, запах такой стоит, что слюни рекой текут.
Рассаживаемся на бревнах. Я забираю пакет, и раздаю пацанам по бутылке «Жигулевского». Саня приставляет к бревну горлышко бутылки и поставленным ударом сшибает с неё металлическую пробку. Передает пиво Игнату, таким же способом открывает мою посудину, а потом забирает у бритого последнюю емкость и расправляется с крышкой. Затем наступает очередь таранок. Саша мастерски разделывает сушеные рыбы и раздает нам янтарные пластинки.
Минуту мы сидим молча, дегустируя желтую прохладную жидкость, прямо из горла.
Отламываем от пластин, и неторопливо пережевываем твердые соленые ленточки таранки.
— Благодать, — счастливо причмокивает губами Сашка, отхлебнув из бутылки, и подставляя лицо теплому весеннему солнцу.
— Ага, — поддерживаю я — Хорошо сидим.
Бритый молчит, попивая пиво, пожевывая кусочки рыбы, и наблюдая за нами.
— Игнат, там какие-то непонятки между нами возникли, — вздохнув, начинаю разговор, — Саня говорил, ты с Лысым и Самохой сильно недоволен был.
В чем проблема?
— Проблема? — бритый отставляет бутылку. — Да нет никаких проблем. Только поясни, Елизар, мне одну вещь. Мы же с тобою вместе с малых лет. Друг за друга всегда стояли. Ты на киче и зоне чалился, мы с пацанами тебя сигаретами подогревали, через твою матушку дачки перекидывали, откинулся, встретили, лавэ подкинули, поляну накрыли. Так было?
— Так, — спокойно отвечаю я.
— А чего же ты корефан дорогой, запропастился, когда я срок отмотал и на районе появился? Мы в соседних подъездах живём, а от тебя ни ответа от тебя, ни привета? — злобно выплевывает слова Игнат.
— Ты в курсе, что мне пику в грудак вставили? — спокойно спрашиваю у Игната.
— Что-то такое слышал, — настороженно признается он. — Но ты-то давно из больнички выписался.
— Не так давно, — усмехаюсь я, — И пару недель после этого не прошло. И вот представь, в первый же день после больнички, ещё толком не выздоровев, я получаю по печени от одного местного боксера. Как ты думаешь, после этого, мне до общения с тобой было?
— Какого боксёра? — сжимает кулаки Игнат.
— Маякнул бы нам, мы бы его…"
"— Андрюхи с 20-го дома, — услужливо подсказывает Саша, — Он в последнее время деловой стал. «Шестерку» купил, нос задрал. Родоки у него крутые перцы, дипломаты хреновы, и он из себя аристократа корчит. Как будто мы не помним, как он ещё лет 6 назад в грязи валялся, сопли пускал и прощенья просил, когда Тема и Сивый ему по рогам дали за выгребоны.
