Сначала пришлось произнести эмоциональную речь, что здесь нет, «ни чурок, ни уголовников, ни «отличников боевой и политической подготовки», а есть одна команда — люди, связанные одной целью и способные прикрыть друг друга в экстремальной ситуации. Иначе и начинать не стоит. Лучше просто разойтись и забыть о нашем разговоре. На этой волне, заставил насупленных и надутых парней пожать друг другу руки. Затем поработал тамадой, выдав пару смешных историй. Прикрикнул на насупленного Санька, отвёл в сторону и успокоил хмурого десантника, а потом попросил быть попроще армянина.
И только тогда ребята перестали кукситься друг на друга. Затем, по мере употребления спиртного и закусок, спились и спелись. Начали улыбаться, нашли общие темы и вскоре обнимались, хохотали над анекдотами и напоминали лучших друзей, встретившихся после долгой разлуки. Там же и договорились по дележке добычи. Как организатор и «мозг» операции я выторговал себе дополнительные 25 процентов от всех полученных денег. Ашоту гарантировались возврат всех потраченных средств и 10 %, как спонсору.
Остальные деньги делились поровну. Немного поворчав, парни согласились. Серьезных возражений ни у кого не было.
Обсудив первоначальный план, на выходные, смотались на разведку. Посадили Ашота отдыхать на берегу реки у соседнего села. А мы, подойдя к Ивановке лесом, разделились, договорившись встретиться на небольшой лесной полянке через полтора часа. Рассказал парням, как найти дом Овчинникова. Он самый большой и колоритный в деревне, так что проблем с поиском быть не должно.
Десантника отправил наблюдать за домом Николая из леса, на обратной стороне реки, снабдив небольшим биноклем, предусмотрительно приобретенным по моей просьбе армянином. Бинокль был вполне компактным и легко прятался в спортивную сумку Олега, чтобы не привлекать лишнего внимания. Саня должен был прогуляться по деревне, изображая отдыхающего, оценить обстановку, прикинуть пути отхода."
"А я решил прогуляться неподалеку от дома Овчинникова, и заскочить к дому бабули, чтобы глянуть на неё хоть одним глазком.
Очень тянуло к тому месту, где прошла значительная часть детства. И дом стоял на месте, заставляя сердце взволнованно стучать, и поленница была там же, и качели, сделанные для меня дедом. Но вот женщина, вышедшая на порог, была абсолютно чужой. Плечистая, полная, коренастая с крепкими натруженными руками она и близко не походила на худенькую маленькую бабушку. А за нею следом выбежал ребенок лет семи.
