Он выступает гарантом сделки. После окончания расчётов им нужно будет отдать двадцать тысяч, как я и говорил. Дальше, встречаем гостей. Каждую партию взвешиваем. Оцениваем камни. Записываем. Приступаем к следующей. И так, пока золото не закончится. Получаем расчёт, гости уезжают. Отсчитываешь десять процентов моей семье. Остальные деньги — ваши.
—Вроде все нормально получается, — задумчиво протянул я, — Левон Суренович, а вы не боитесь, что может что-то пойти не так? Людей из-за меньшего убивали. А тут такая куча золота, на миллионы.
— Проблем никаких не должно быть, да, — сразу ответил патриарх. — Тот человек, который выступает гарантом сделки, очень авторитетный на Кавказе. И мне сильно обязан. Поэтому и согласился на 20 тысяч, да. Другого бы конкретно раздел. Впрочем, деньги для него не главное. Но я все равно готов к разному развитию событий. В соседских домах и машинах рядом будет вся мужская родня. У нас человек 20 охотники, оружием могут легально пользоваться. И у остальных кое-что тоже в загашнике есть.
Мальчишек поставим приглядывать за подъездными путями, мало ли что. Есть пара мест на склонах, где все окрестные дороги как на ладони. Если увидят, что какие-то левые машины подъезжают, предупредят, есть способы. Так что мы свои 10 % отработаем, можешь не переживать, да.
— Да я и не переживаю, — отмахнулся я. — Если бы вам не доверял, не обратился.
— Правильно мыслишь, — улыбнулся дед, — Ашот — мой внук, ты — его друг и компаньон. А деньги — не самоцель. Я много в жизни видел жадных, горячих, готовых ради этих бумажек с цифрами на всё: обманывать своих, предавать и убивать.
Никто до сегодняшнего времени не дожил и свои сокровища не сохранил. Кто-то убит за крысятничество, кто-то пропал без вести, кто-то в зоне здоровье потерял и в больничке скончался. Бог каждому воздал по заслугам.
«Ты смотри, настоящий мафиозо в классическом исполнении. И родня со стволами, и связи на самых верхах, и речи поучительные, типичные для крестного отца. Похоже, что я далеко не все об уважаемом Левоне Суреновиче знаю», — мелькнула мысль, но я придержал её при себе, сохраняя доброжелательное выражение лица.
— Ты хочешь что-то спросить? — прищурился патриарх.
Всё-таки, чуйка у дедушки Левона волчья. Я вроде ничем себя не выдал, а он все равно что-то почувствовал. Как будто мысли читает.
— Да. Ещё один вопрос, — встрепенулся я. — Конечно, за золото, никто нам предъявить не должен. Здесь всё чисто. Но случайности бывают. Вдруг кто-то опознает какую-то вещь.
