В руках сжимала пистолет Макарова. В нос ударил запах бензина, и я от ужаса зажмурилась.
Крылов ввалился в комнату кривых зеркал, и начал искать пистолет.
«Это легко… легко…» — крутилась в голове мысль. Нельзя было позволить ему поджечь помещение.
Я осторожно сняла предохранитель и прицелилась в расплывающуюся во мраке фигуру.
«Я смогу. Это ведь игра на выживание? Значит, на этот раз выживу я».
Нажала на курок, и от грохота выстрела у меня заложило уши.
Крылов заорал и схватился за плечо. Черт, я промахнулась.
— Тварь, я тебя здесь заживо спалю! — прохрипел он. Подхватил канистру и принялся лить бензин на пол и на стены.
Я начала стрелять. По зеркалам, по его темной фигуре. Стреляла до тех пор, пока не закончились патроны. Крылов упал на колени. Вспыхнул пол. Едкий дым резал глаза. Маньяк полз в мою сторону, истекая кровью. Его догоняли языки пламени.
«Я сгорю здесь?!» — ужаснувшись, я поползла прочь от огня. Где-то должен быть выход. Вдруг удастся пробить дверь или стену до того, как я задохнусь от дыма?
— Ксюша! — послышался снаружи нечеловеческий крик.
— Где ты, Ксюша?!
Это был голос Руслана, и я всхлипнула. Поняла, что у меня не осталось сил, чтобы покричать в ответ. Противный дым застилал глаза, резал в горле, а пламя подбиралось все ближе. Оно было повсюду — на стенах, на полу, и танцевало свой победный танец зловещими уродливыми отблесками в кривых зеркалах.
Крылов уже не шевелился. Пламя пожирало его с удовольствием, урча и распространяя тошнотворный запах.
«Я задохнусь здесь…» — промелькнула в голове последняя мысль, и я вжалась в единственное уцелевшее зеркало.
Откуда-то сбоку дверь слетела с петель, и в лицо ударил свежий морозный воздух.
— Здесь! Нашел! — крикнул одетый в форму спецназа мужчина и бросился поднимать меня с пола.
— Там… собака… за стеной… — прошептала я. — Собака, слышите? Она ранена…может, еще жива…
И все снова померкло.
Глава 53.
Тишина и темнота. Тягучие, противные. Мне хочется проснуться, прорваться сквозь противный мрак, но я не могу себя заставить.
После нескольких попыток начинаю осознавать — мои глаза меня не слушаются. Я просто не могу их открыть, такими тяжелыми кажутся веки. Голоса где-то недалеко, как будто за закрытой дверью. Знакомые голоса. Вроде бы, тети. И бабушки. Или мне кажется?"
"Хлопнула дверь, и я резко проснулась. Блуждающим взглядом окинула стены. В горле было так сухо, как будто его выскребли наждачной бумагой. В правой руке что-то мешало, прямо на локтевом сгибе.
