Воспоминания. Они вдруг прорезались яркими вспышками. Будто ослепили.
— Надеюсь, что его спасут… если бы не он, я бы не справилась… — сбивчиво заговорила я. — Крылов хотел мне кисти прострелить. В наказание… за то, что я платье испачкала, которое он на меня надел. А потом заставить ползти по рельсам… и чтобы… кресло меня давило…
— Ксюша! Пожалуйста, не надо это вспоминать! — Тихонов зажмурился и прижал меня к себе с такой силой, что казалось, у меня хрустнут кости. Но я не могла остановиться. Говорила и говорила… и плакала.
— А Гораций… он меня нашел. И стену проломил гипсокартоновую… Бросился на Крылова, а тот…
— Я его спас от смерти на морозе, и он отплатил мне той же монетой. Защищал тебя ценой своей жизни. Он все правильно сделал. Я бы на его месте поступил точно также.
Я плакала, Тихонов пытался вытереть мои слезы и у него дрожали руки.
— Если он умрет, мне будет его не хватать. Твой дом без Горация, он станет пустым, понимаешь?
— Наш дом, Ксюша. Не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться. Сейчас нам надо думать о ребенке.
— Крылов сказал, что я восьмая. Восьмая Вика! — не унималась я.
— Следователь меня по этому поводу в город и вызывал. Сообщить, что за семь лет пропало семь девушек, очень похожих на Вику. Их находили в разных местах. Каждый год, в конце февраля. На них надевали парик с рыжими волосами и сохраняли лицо… Боже, как же мы просчитались, Ксюша! Я хотел уберечь тебя от Кузнецовых, а за тобой охотились совсем не они…
— Знаешь, я бы предпочитала никогда не знать, как Крылов убивал других Вик.
К сожалению, это невозможно. Я вряд ли смогу забыть те несколько часов в жуткой комнате страха.
— Я постараюсь сделать все для того, чтобы ты забыла.
Он поднес мои руки к губам и поцеловал. Я втянула грудью воздух. Несколько мгновений мы молчали. Каждый думал о своем.
Перед глазами встала последняя вспышка — грохот выстрелов и падающий на колени Крылов. Пламя… много дыма…
Я вздрогнула.
— Я ведь… убила его, да? — заглянула в глаза Руслану. — Меня теперь судить будут?
— Не убила, — отведя взгляд, покачал головой он.
— Ранила только.
— Он жив?!"
"— Нет, конечно! Он уже почти не дышал. Сам себе поджогом могилу выкопал. А мы с ребятами просто решили довести пожар до конца. Чтобы не осталось никаких улик. И совсем не потому, что я хотел мести. Просто… суды нам ни к чему, Ксюша. Пусть Бог его судит. Дело закрыто. Маньяк погиб на месте последнего преступления. Жертва выжила и теперь проходит реабилитацию. Все остальное постарайся забыть.
