Нажала на кнопку звонка. Двери открыла тетушка.
— Тсс, — сразу же приложила палец к губам она. — Отец только заснул.
— О, конечно, — тревога окатила с головы до пят. А следом за ней, стоило мне войти в прихожую, в нос ударил запах. Едва уловимый, но довольно осязаемый. Внутри что-то оборвалось. Мой ночной кошмар сбылся. В нашей квартире поселился запах смерти.
— А почему он спит? — ставя на пол чемодан, шепотом поинтересовалась я.
— Со вчерашнего дня начали колоть обезболивающие, — вздохнув, отмахнулась тетя. — Завтра снова консилиум.
Лекарства не действуют. Улучшений нет. Последняя химиотерапия очень сильно подсадила его иммунитет.
— Во сколько консилиум?
— В час дня. А там, в порядке живой очереди.
— Я поеду с вами.
— А работа?
— Руслан меня отпустит.
— Руслан? — усмехнувшись, переспросила тетя, и я покраснела.
— Ага, понятно все. Предохраняйся хотя бы с Русланом своим. А то, как знать, что у него на уме. Сегодня ты, завтра еще кто-то. В подоле принесешь, что мы делать будем? Денег лишних нет.
Я не ответила. Быстро сняла верхнюю одежду и прошла в ванную комнату, вымыть руки. Стало обидно. Счастье, как смахнуло от этих злых слов.
— Бабуль, я приехала, — заглянув в папину комнату, сообщила шепотом.
Она сидела у кровати. Потерянная, поникшая. Казалось, стала еще тоньше. Будто диагноз, неотвратимый, страшный — иссушил ее изнутри.
Папа крепко спал. Рядом лежали ампулы и шприц. Запах смерти был особенно острым. Он пробирался под кожу, и будто резал ножом.
Бабушка поднялась. Подошла ко мне, обняла.
Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то жалко. Вымученно. Не будет мая. Не будет моря. Болезнь — коварная штука. Рак пожирал моего отца изнутри, распускал свои щупальца, а мы ничем не могли помочь.
Ближе к ночи он проснулся. Я не любила много болтать. Но теперь сидела на краю его кровати, и без умолку, чрезмерно наигранно захлебываясь от восторга, щебетала о Праге. Будто знала — стоит мне остановиться, и я не выдержу, расплачусь. Показывала фотографии, хвасталась набором из чешского граната, который Тихонов купил мне на заводе.
И вроде бы отчаяние отступило на время на задний план. Все оживились. С интересом пробовали чешский сыр в красивых коробочках, со смехом дергали за нитки куклу. Бабушка и тетя примеряли по очереди колье из граната перед зеркалом.
Но мой отец слишком быстро устал. Он почти ничего не ел, и снова попросил укол.
