Он подлец, но не убийца.
Слава богу."
"– Мне наплевать на марку его машины и на цвет тоже, – невозмутимо сказал Белоключевский. – Меня больше интересуют колеса. Днище, может быть. Брызговики.
– Дима, при чем тут брызговики?!
– Да, – согласился Белоключевский, – брызговики действительно ни при чем, пожалуй. Шины нужно посмотреть.
– Зачем?! Или ты все протекторы на свете знаешь по рисунку и умеешь их друг от друга отличать?!
– Я не знаю никаких протекторов, но мне надо посмотреть шины.
Они теплее, чем брызговики и днище, на них, может быть, еще что-то осталось.
– Что?!
Он сбоку посмотрел на нее и промолчал.
– Я сначала проверю, ладно? А где сейчас твой зять?
– Дунька говорит, что дома. Он приехал только утром.
– А ты знаешь, где она живет?
– Дим, ты что? Сумасшедший?! Конечно, я знаю, где живет моя сестра!
– Тогда сначала заедем к ней, – решил Белоключевский. – Покажешь мне машину вашего Ромео.
Примерно в середине дня Александра поняла, что так больше продолжаться не может.
Следовало что-то делать, но она решительно не знала – что.
Поговорить с матерью? Бесполезно. Та ничего не поймет и ничем не поможет.
Поговорить с Фионой? Та все поймет, но вот захочет ли помочь? Вряд ли, вряд ли…
Правда, если правильно представить дело, у старухи не будет другого выхода. Все-таки честь семьи и разные другие глупости, на которых она помешана.
Мать тоже всю жизнь делала вид, что ее интересуют честь и семейные ценности, но Александра отлично знала цену материнским нравоучениям!
Александра небрежно поболтала ложкой в чашке, так что желтые брызги полетели на стеклянный стол.
Небрежность была вполне позволительной, потому что все отлично знали, что Александра «не приспособлена к быту». Федор Петрович, кушавший напротив жидкий чаек, посмотрел на нее с доброй улыбкой. Александра ответила ему такой же.
– Вы что-то похудели в последнее время, Александрин.
– Мне скучно есть, – призналась Александра.
– А вам разве нет?
Федору Петровичу стыдно было признаться в том, что есть ему вовсе не скучно, и он решил не признаваться.
– Что же вы? Без сахара даже? Подать вам сахарку? Александра ему улыбнулась.
Она знала, что на всех мужчин, работающих в галерее, она производит одинаковое впечатление – нежной, ни на что не годной, застенчивой девочки, погруженной в книги и в себя – отчасти. Всем хотелось ее жалеть и опекать.
