Лиза оттолкнула Дунькину физиономию, но она опять придвинулась.
– Кто это?
– Федор Петрович, кто же еще! – пробормотал Белоключевский.
– Дима, почему он на нас смотрит?
– Похоже, мы чем-то сильно его напугали.
– Чем мы могли его напугать?!
– Я не знаю. Простите, – опять взгляд в зеркало заднего вида, темные веселые глаза. Что он веселится-то?! – Как мне вас называть? Дуня? Евдокия?
– Называйте как хотите, какая уж теперь разница! Только не Евой!
– Евой?!
– Это ее так муж называет. Фионин сыночек. – Ева?!
– Заткнитесь! – приказала Дунька сквозь зубы.
– Нет, но Ева – это чудесно. Волшебно просто.
– Тогда я буду называть вас Мотя.
– Как?! – перепугался Белоключевский.
Они обе так ему нравились, что хотелось во все горло смеяться, рассказывать глупые анекдоты, играть «в гляделки» – в общем производить впечатление.
«Они мои, – вот как ему почему-то думалось. – Они обе – мои.
Одна возлюбленная, другая ее сестра, но они мои, только мои, и я никому их не отдам. Никогда. Почему они появились так поздно?! Почему раньше их у меня не было?! Если бы были, может, и жизнь сложилась бы как-то по-другому – радостнее, веселее, легче, понятней? А я сорок два года понятия не имел, что такие существуют на свете.
Настоящие. Живые. Только мои».
Лиза, вывернув шею, все смотрела на Фионину галерею, которая медленно растворялась в пелене новогодней метели.
– Почему он следит за нами?! Что ему нужно?
– Дуня, – спросил Белоключевский, – вы ни о чем таком с ним не разговаривали?
– Я с ним вообще не разговаривала.
– Сильно наклонившись в сторону, Дунька нашарила в кармане сигареты и зажигалку. – Будешь?
Лиза отрицательно покачала головой.
– Ну вот. Я приехала, чтобы поговорить с Фио-ной про Вадима. Но она мне ничего не сказала. Только то, что он собирался к тебе, и все. А зачем, она не знает. Она даже не знает, ездил ли он в Рощино.
– Ездил, – сообщила Лиза. – Димка на колесах его машины нашел голубую краску. А на МКАД, как раз рядом с нами ночью цистерна опрокинулась с этой самой краской. Так что он ездил.
– Мать его!.. – в сердцах выругалась Дунька. – Идиот, дрянь, сволочь последняя!
Белоключевский молчал, и Дунька набросилась на него:
– Ну? Что же вы молчите?! Вы же тонкая натура, при вас материться нельзя.
– Будете отвыкать постепенно, – невозмутимо произнес он. – Я буду вас отучать. Скажите лучше, кто такая Александра?
– Дочка Веры Федоровны, которая при Фионе состоит уже лет пятьдесят или шестьдесят. Наш Вадик должен был жениться именно на ней.
