Олигарх-подкаблучник

В чью пользу решит? Вдруг присудят отобрать квартиру для очередников? А Кирюшу и бабушек выгнать прочь? Судя по всему, семья пойти на это не рискнула. И жили в квартире покойника, пока жилось.

— Но зачем тогда убивать Лидию Алексеевну? Квартира ей не принадлежала. Накоплений у женщины не было. Судя по обстановке, жили они очень скромно и даже бедно.

Да, мотив убийства Лидии Алексеевны что-то просматривался туго. Денег у нее в самом деле не было. Ценного имущества тоже. Ревность? Смешно! У Лидии Алексеевны с ее склонностью к истерикам вряд ли был мужчина.

И уж точно он не стал бы ревновать истеричку, а скорей бы обрадовался, что может сплавить ее в другие руки.

— Может быть, она стала жертвой случайного грабителя?

— Ага! Побогаче квартиры не нашел!

— Побогаче квартиры, они и охраняются получше. Сигнализации там разные, замки. А у Кирюшиных бабушек из защиты только и было, что железная дверь с одним типовым замком, вскрыть который плевое дело.

— Вскрыть можно. Только зачем? Какой вор полезет в квартиру, не наведя предварительно справок? А во дворе ему бы все сказали, Лидия Алексеевна и бабушки живут очень бедно.

— Конкуренция на работе?

— Леночка сказала, что свекровь не работала.

— Почему? Вроде бы не старая еще женщина.

— Какие-то проблемы с щитовидной железой. Она была на инвалидности.

Так, и тут облом. Может быть, Лидию Алексеевну прикончила ее участковая врачиха, которую женщина наверняка довела своими придирками и капризами до белого каления? Нет, вряд ли.

Участковые врачи люди привычные. Они и не с такими пациентами сталкивались.

Пока подруги разбирались с запутанной ситуацией с квартирой Кирюши и его бабушек, Маринка навестила капитана Шелеста. Отец, как и обещал, сопровождал ее. И как ни странно, Шелест принял их любезно. И сам капитан пришелся Маринкиному отцу по вкусу.

— Славный парень. Вроде бы дело свое знает. И тебя не прогнал.

— Это потому, что ты был со мной, папа.

— Верно. Верно, говоришь, дочка! Как бы он меня прогнал! Я бы ему показал кузькину мать!

И отец Маринки расправил плечи.

Как всякий мужчина, он обожал, когда его хвалили. И жена, и дочь всегда и в любой момент старались сделать приятное своему папочке. Искренне любя его, они нахваливали его по делу и без дела. А когда у папочки случались промахи, деликатно помалкивали.

Так что отец Маринки чувствовал себя в родной семье настоящим главой — вожаком стаи — сильным, мудрым и опытным.