Олигарх-подкаблучник

— Но зато мы теперь точно знаем, что дело не в сумках, а в том, кому эти сумки принадлежали.

— Может быть, расспросить самих пострадавших девушек? Тех, что уцелели. Что они сами думают по этому поводу?

Кира пожала плечами и поморщилась. Обгоревшая кожа все еще побаливала. И ее клонило в сон. Но в принципе, если уж заниматься расследованием, то в таком виде лучше показаться знакомым людям. Тем, которые помнят тебя еще нормальной. А вот незнакомца можно и испугать. Мазаться же так основательно гримом, как для встречи с Эдвардом Карапетовичем, подругам что-то не хотелось.

— К кому первому поедем?

Оказалось, что выбирать особенно не из кого. Дома оказалась только Маринка. Остальные девушки занимались в городе своими делами и встретиться с подругами не могли. Оставалась Маринка. Томно вздыхая, она смотрела на свой мобильник.

— Я вчера позвонила Костику, — первым делом доложила она подругам.

— Он не мог разговаривать. Был очень занят. Но обещал перезвонить.

— А сколько было времени?

— Девять часов вечера.

— Чем же он был так занят в это время, — удивилась Леся, — что уж и несколько минут с тобой поговорить не мог?

— Не знаю. Он не сказал.

— А перезвонить когда обещал?

— Конкретно мы с ним не договаривались. Он просто обещал.

Все ясно! Знают подруги таких Костиков! Навидались достаточно. Существует особая порода весьма неприятных молодых людей, которым нравится испытывать терпение окружающих. И особенно охотно они экспериментируют на наивных дурочках вроде Маринки.

Ну, ладно, допустим, шаг Маринка сделала. И что дальше? Он ликовал? Он благодарил ее? Он извинялся за свой далеко не джентльменский поступок? Вовсе нет! Воспринял как должное. И дополнительно подчеркнул, кто в их отношениях задает тон, отказавшись разговаривать с Мариной. Мол, знай свое место. Сиди и жди, когда я соизволю тебе перезвонить.

— Думаю, тебе на этого Костика лучше не настраиваться, — сказала Кира. — У него явно есть другая девушка.

Как Маринка расстроилась! Бедненькая! У нее даже губки задрожали. И на глазах снова навернулись слезы.

— Какие вы все злые! — закричала она. — Вы что, сговорились, что ли?

— В каком смысле? Кто это все?

— Все! И мама мне то же самое сказала. И моя старшая сестра. И даже Ленка! Та бы уж лучше вообще молчала.