Олимпиец

Черт, вообще среагировать толком! Только руки выставил, чтобы не разбить себе лицо.

Удар был жестким. Жестче, чем я думал. И дело не только в покрытии пола или скорости, нет. Этот ублюдок долбанул мне носком по ребрам.

— Стоп! — раздался громкий голос и уже через пару секунд, учитель, словная самая натуральная молния, оказалась возле меня. — Что тут случилось?

Элеонора оглядела народ своими пристальными голубыми глазами, останавливая взгляд на каждом из группы. Тут были не все. Человек пятнадцать, не больше.

Остальные более равномерно распределись по беговой дорожке и сейчас изо всех напрягали зрение, чтобы понять, что вообще происходит.

— Я задала вопрос! — рявкнула учительница. — Что. Тут. Произошло?

— Э-э-э. Да ничего, — подал голос парень, который меня толкнул. — Отверженный сам упал.

— Да, да, — прошел по толпе согласный ропот. — Мы сами видели. Точно-точно.

Учительница вскинула бровь

— Моя новая кличка, — пояснил я и одним плавным движением поднялся на ноги.

Что еще? Ладони все в крови, на голове пара царапин, а на коленях и ребрах завтра будет по хорошему синяку. Фигня, короче. Повезло. Мог и бы руку сломать.

— Значит, вы все говорите, что Адриан упал? — переспросила Элеонора и прищурила глаза. — Так?

— Именно, учитель, — кивнул в ответ заводила, а остальные поддержали его согласным мычанием.

— Ну вы и слизняки! — раздался с задних рядов звонкий голос и, распихав остальных в стороны, из толпы вынырнула Кэйтлин. — Смотреть противно.

Ее губы были плотно сжаты, изумрудные глаза метали молнии, а голос буквально сочился презрением.

Она твердо посмотрела прямо на учителя и открыла было рот, но я ее опередил.

— Редкостные уроды, — громко согласился я, быстро перематывая ладони бинтом, который мне первым делом подала Элеонора. — Одноклассник споткнулся, упал, а ему никто даже руки не подал.

— Споткнулся? — выделила нужное словно женщина и внимательно посмотрела мне в лицо.

Она что, пытается понять, вру ли я? После всех моих игры в покер могу пожелать ей только одного. Удачи.

— Полы у вас хреновые, учитель. Скользко, как на катке, — пояснил я и поморщился. — Ладно. Это все, конечно, здорово. Но мне пора.

Элеонора медленно кивнула.

— Еще пятьдесят кругов?

— Пятьдесят пять. Я побежал.