Олимпиец

Две страны-гиганта всегда конкурировали, но с тех пор, как Испания порвала все контакты с американцами, отказалась от вступления в Евросоюз и вместо этого перешла на сторону Олимпийцев…

Тогда только чудом избежали войны.

Но и без последствий не обошлось. Если раньше у американских ученых была возможность обмениваться данными со своими греческими коллегами, то после «Валенсийской унии» — как назвали это событие — общение сошло на нет.

А Стивену очень хотелось изучить «белых». Очень и очень хотелось. Это было его мечтой, даже одержимостью.

Ради такого можно было бросить и работу, и даже семью. Все равно жена планировала подать на развод, а детей у них никогда не было. Да и вообще, для истинного ученого — дело должно всегда стоять на первом месте.

А ведь было еще в-третьих…

Он скосил взгляд на элегантно одетого мужчину с редкой проседью в черных волосах. Когда Стивен впервые прибыл в Грецию на частном самолете и предстал, так сказать, перед взором своего нового босса, он удивился.

Профессор слышал множество слухов… Самых разных слухов. Он ожидал огромного тронного зала, набалдашников с черепами и крови девственниц. Но нет.

Его пригласили на ужин.

Самый обычный ужин, с запечной уткой и ростибифом. Явно специально для него постарались. Сам же хозяин предстал вежливым и обходительным человеком, всегда готовым подлить вина в быстро пустеющий стакан или щелчком пальцев вызвать слугу с новым блюдом.

Говорил правда мало, но зато оказался прекрасным слушателем.

Стивен же всегда был любителем поболтать — черта характера, которая стоила ему государственной службы — поэтому находился в полнейшем восторге. Что уж там, он пару минут прыгал от счастья на новой кровати из чистого пуха, перед тем как завалиться спать.

А потом он узнал своего нанимателя получше.

Его мать была из британской аристократии — большая редкость для Великих Домов, но у семьи Фулмен всегда были очень тесные связи с Англией. И не только в плане бизнеса.

Глава Дома был единственным не-англичанином, который удостоился чести носить титул «Лорда».

В Греции же… Он был главой второго по силе Великого Дома. Третий человек в стране. Совсем другой уровень. И чтобы подняться так высоко требовались… определенные качества.

Этот человек не знал слова «жалость».