Олимпиец

Мне показалось, или она слегка вздрогнула? Показалось, наверное.

— Ты так вырос. И так похож на своего отца, — внезапно пробормотала мама, улыбнулась чему-то своему и кивнула. — Хорош, сын. Как скажешь.

Она бросила на мужа последний взгляд и, походкой ледяной королевы, вышла из комнаты. Мы остались с мужчиной один на один.

Я хмыкнул, поправил сползший налево галстук и спокойно опустился на широкое кресло.

Он смотрел на меня, я смотрел на него. Эта игра в гляделки длилась секунд двадцать, пока он не нарушил молчание.

— Зачем ты это сделал?

Мило. Если бы меня спросили, как может звучать Бездна, я бы предложил рассмотреть именно этот голос. Холодный, пустой и безжизненный. Явно специально отработал, чтобы пугать людей до усрачки.

Вот только я видел и пострашнее.

Я откинулся на мягкую спинку кресла, сложил пальцы домиком и выразительно уставился на отца снизу вверх. На моих губах играла яркая улыбка.

— А как же: «Как прошел твой день, сынок? Как преподаватели? Много ли нашел друзей?».

Я рассчитывал сбить его с толку, может, даже смутить. Но самое главное мне нужно было сломать формат допроса, который он для меня подготовил.

Но и Гордиан Лекс сумел меня удивить.

Нет, он вскинул брови и даже собирался рявкнуть что-то вроде «Хватит паясничать, мальчишка!», но передумал и вместо этого… Отошел от стены, опустился со своей стороны стола на кресло и посмотрел прямо мне в глаза.

— Что ж. Как прошел твой день, сынок?

Спасибо сотням раундам в покер, каменное лицо я сохранил.

— Отлично, отец, — преувеличенно бодро ответил я. — Столько нового узнал, ты не поверишь. Кучу людей встретил. Рассказать?

— Нет. Лучше ответь на вопрос.

А, вот и снова ледяной голос вернулся. А то я уже испугался, что неправильно его просчитал. Как-никак, мы с ним практически не общались. А на серьезные темы — вообще такого не случалось.

Что ж. Все бывает в первый раз.

— Возможно банально прозвучит отец, но я не делю людей в мире на плохих и хороших.

Я заметил, как в его глазах промелькнуло удивление. Он явно ожидал не этого. Впрочем, мужичина промолчал, как бы давая мне возможность продолжить.

— Своим ты помогаешь и защищаешь, а на чужих тебе наплевать. Вот и вся теория.

— Хм, — постучал он пальцем по столу и с неожиданным интересом глянул на меня. — И давно ты знаешь эту девочку?

— Ее зовут Мина, — холодно парировал я. — Полдня.

Его брови взметались вверх.