Олимпиец

Медведеподобный амбал, сейчас больше напоминавший хорошо прожаренный стейк, тоже отдал концы. Кстати, в смерти он вернул себе нормальный облик.

— Он мертв! Он мертв, Рью! — наконец осознал очевидное парень и повернулся в сторону самурая. Кажется, он был на грани истерики. — Что нам, мать его, делать?! А?!

Тот вместо ответа вытер лезвие, убрал его в ножны за спиной и поднял с земли кейс.

— Что… Что ты творишь? — не понял Болтун. — Надо же…

— Уходим. Но…Но… Как же Босс? Как же Ваня?

— Они уже в Элизиуме.

Так. Пора мне вмешаться.

— Не, Элизиум — это вряд ли. Его еще надо заслужить, — громко произнес я и с улыбкой перемахнул через разбитое стекло магазина. — Привет, ребята. Как жизнь?

— Ты еще, сука, кто?! — испуганно заорал Болтун и зашарил руками по асфальту в поисках оружия. — Откуда, мать его, взялся!

— Спокойно, — я дружелюбно поднял руки вверх, смотря исключительно на японца. Его серые глаза подозрительно меня сверлили, а ладонь уже лежала на рукояти катаны. — Я просто прохожий.

Болтун в это время нашел автомат и теперь целил мне из него прямо в лоб. По его губам гуляла нервная усмешка, но дрожь из рук пропала. Оружие явно прибавило ему уверенности.

— Прохожий, да? Почему-то я тебе не верю, малолетка! Говори, или я выстрелю! Понял меня?! Я не шучу!

— У тебя нет патронов.

— Что? — он тупо уставился на автомат, отвел его в сторону и несколько раз нажал на крючок. Естественно, ничего не произошло.

— Я сказал, спокойно, — добавил я в тон стали. — Мы сделаем так. Я выдвину предложение. Вы его выслушаете. Если оно вам не понравиться, то мы разойдемся. Устраивает?

— Говори, — после секундного размышления произнес японец.

— Рью! Ты издеваешься?!

— Тихо, — в голосе японца не было угрозы, но парень тут же заткнулся.

Во-о-от. Сразу чувствуется авторитет.

— Отлично, — кивнул я. — Итак… Рью. У нас мало времени, поэтому я буду краток. Вы напали на фургон Великого Дома.

На машинах не было опознавательных знаков, но я узнал убежавшего «белого».

Кион Фулмен, племянник Главы. Мы встречались на одном из приемов. Я его запомнил, потому что эта самовлюбленная скотина позволил себе в открытую назвать меня отрыжкой Бездны и скользким ублюдком. Как я удержался, чтобы не сломать об его голову поднос — до сих пор не знаю. Уроки этикета сработали, не иначе.

— Да ладно? — расширил глаза Болтун.