Омерта

– Рик, ты знаешь, кто она? – нейтральным тоном интересуюсь я у Сандерса.

– Она? Киан, что у тебя за взгляд. Понравилась? – вздернув брови, любопытствует Рик.

– Не отвечай вопросом на вопрос, – холодно отрезаю я. – Кто она?

– Откуда мне знать, что за птичка-певичка. Уверен, что одна из дочерей богатеньких гостей. А они те ещё дряни, с детства сидят на золотых горах, поэтому падки на деньги и власть. Классика. Я думаю, ничего особенного, Киан. Если хочешь, проверю. Но время понадобится.

И не помню, чтобы женщина, на которую «встал» мой выбор, сопротивлялась, не считая искусственного набивания цены и выпрашивания особенного отношения.

Поскольку я итак избалован женским «да», мысль о том, что певица – легкая добыча немного потушила мой пыл.

Но не слова Риккардо повлияли на это. А наблюдение за птичкой.

Словно полна противоречий девушка. Да и танцует на сцене, соблазнительно виляя бедрами, заставляя посмотреть на неё иначе.

В неё есть надлом, какая-то трещина. И не только свет.

Страх, вызов, табун внутренних демонов. Она подавляет их в себе.

Она представляет собой желание и грех, приглашение и отказ одновременно…

А после окончания второй песни просто уходит за сцену. И я уже знаю, что прямо сейчас пойду за ней. Операцию выполнят без меня, все итак продумано до мелочей.

Отдаю напоследок приказ Риккардо:

– Мне нужно уйти. Держи меня в курсе. Отправляй отчет каждые десять минут, – кидаю короткий взгляд на электронные часы на своем запястье, где буду ждать его сообщений.

 – И помните: не стоит быть с жертвой слишком грубыми, – имею в виду Аннет. – Её нужно хорошенько напугать. Не бить. Мы же не животные, – больше напоминаю себе, чем Риккардо.

Я уже не раз присутствовал на официальных мероприятиях в данной резиденции и поэтому знаю самый быстрый путь к коридору, расположенному за главным залом для приема гостей. Именно он разделяет общественную часть особняка и личные комнаты семьи О`Коннел.

Мной движет острое желание, добраться до певицы, пока она не ускользнет в комнату, выделенную под гримерную артистов и музыкантов, на вечере, с этим оперным соловьем-мажором.

Не знаю, откуда во мне эта злость и ярость по отношению к нему, но моя жажда выдрать ему перья, пульсирующая в сжатых кулаках, неоспорима.

То, что происходит дальше, выходит за рамки разработанного на вечер плана. Тем интереснее. Хоть какое-то разнообразие в рутине криминального бизнеса.