— Хорошо, Елена Владимировна, — сказал он ей вполне по-человечески, не так, как обращался ко мне.
Молча мы пересекли холл и завернули за угол, а я все никак не могла начать разговор.
— Ты подстроила? — бросил он, когда мы спускались по лестнице. Библиотека располагалась в полуподвальном помещении, а потому нужно было спуститься на три пролета вниз.
— Вот еще, очень надо.
— Ладно.
— Как на работе?
— Нормально.
— Послушай, мне правда стыдно за вчерашнее, и…
— Проехали, я все равно собирался оттуда уходить.
— Да?
— Нашел более подходящее место.
— Понятно. Что ж, отлично."
"— И не ждал от такой как ты иного поведения.
— От такой как я?
Мы дошли до двери, но вместо того, чтобы открыть ее и войти, я замерла на месте. Откуда-то изнутри начало подниматься раздражение, зачем он это добавил?
— Что значит, от такой как я? Что ты хотел сказать?
— Богатой, капризной, взбалмошной, мне продолжить список?
— Не стоит.
Совершенно не планировала ругаться, но неужели я молча снесу эти оскорбления?
— Знаешь, что? А ты прав, я такая и есть.
Богатая, уверенная в себе, почему нет? В отличие от некоторых, — я окинула его выразительным взглядом, чтобы он сразу понял, о ком речь, — я могу себе позволить многое.
— Ты или твои родители?
Я приблизилась, мои глаза непроизвольно сузились.
— Намекаешь на то, что это не мои деньги?
— Именно. Даже обучение наверняка они же и оплачивают.
— Считаешь, мне не хватило мозгов поступить самой? — хотя спрашивать не имело смысла, он так считал. Что ж, пусть так.
— Зато ты заносчивый, и ты…да ты просто завидуешь вот и все.
— Завидую? Было бы чему.
— Всему.
Я наконец дернула дверную ручку и шагнула в библиотеку.
За стойкой скучала одна из старшекурсниц, наверное, с вечернего. Она слушала музыку через огромные наушники и жевала жвачку. Я протянула список, она, нехотя встала, забрала список даже не посмотрев на нас и принялась лавировать между стеллажами, принося одну за другой книги.
Мы стояли и ждали. Больше всего мне сейчас хотелось уйти подальше от этого типа, потому что больше двух минут общения с ним я не могла выдержать это я знала уже доподлинно.
То, что пари проиграно больше не вызывает сомнение, а значит, можно вести себя как заблагорассудится. Я покосилась на него, вложив во взгляд как можно больше презрения. Внезапно Третьяков наклонился к моему уху, так что его лицо и губы оказались очень близко и шепнул:
— Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, верно?
Я шарахнулась в сторону от неожиданности.
