— Буду надеяться, сцену с поцелуем играть не придется, я бы умерла от отвращения.
— Да?
Господи, какой холодный, пронзающий, пробирающий до костей взгляд. Он меня ненавидит, это точно. А я, зачем все это говорю, делаю ситуацию еще хуже. Но не могу остановить себя, слова вылетают сами собой, помимо воли.
— Ага, прямо на сцене.
— Итак, все все прочитали? — Надежда вновь подошла к нам, — начинаем, ребята, в темпе. Все лишние разговоры прекращаем.
***
— Китти, вы выйдете за меня замуж?
— Извините, но нет.
— Антонова, отлично получается, продолжай в том же духе.
Массовка, теперь ваши реплики, — руководила Надежда.
— Слава богу, иначе этому парню можно было бы только посочувствовать (сказал тихо, чтобы слышала только я).
— Отвали, меня от тебя тошнит (шепнула в ответ).
— Но почему? Ведь я люблю вас! — это уже громко.
— Надежда Викторовна, а вы уверены, что эти слова обязательно произносить?
— Третьяков, не спорь с классиком, поехали дальше.
— Я не могу выйти за вас замуж, извините.
— Так, Левин, уходишь со сцены в большом горе.
"
"— Тяжело изобразить горе, можно я оставлю это для Морева?
— Ладно, иди уже со сцены. Массовка, организуем бал, Китти в центр, Вронский выходим, Каренина готовишься к выходу.
***
Как в тумане полетели вторая и третья сцена, а я все думала, как бы побольнее уколоть Третьякова.
***
— Сцена четвертая, Китти, смотришь на Левина с нежностью. Антонова в чем дело? Дай, я тебе покажу.
Надежда ловко взлетела на сцену, встала на мое место и пропела куплеты, протягивая руки к Третьякову.
— Поняла? Давай еще раз.
Второй раз у меня вышел еще хуже, чем первый. Чем больше я пыталась придать своему взгляду нежности, тем больше видела усмешку в глазах Третьякова, пропади он пропадом.
— Так хорошо отыграла вначале, а теперь что?
— А теперь, Надежда Викторовна, вы мне предлагаете сделать невозможное, — буркнула я, и чуть громче добавила, — я дома потренируюсь, Надежда Викторовна.
— Хорошо, ладно. А ты, Сергей, ну, она согласилась, а ты стоишь с такой кислой миной, будто лимон проглотил.
Настала моя очередь усмехаться. Все же и он не гений игры.
— А чему радоваться, Надежда Викторовна? Скорее наоборот.
— Третьяков, ты так долго ждал этого момента!
— Я? Нет, я точно не ждал.
Вот гад, мог бы и промолчать.
— Не ты конечно, а Левин.
— Это он зря.
— Третьяков, ты что-то имеешь против Льва Николаевича?
— Нет, что вы, Надежда Викторовна, я счастлив, что он счастлив, в общем, все нормально.
