Как-то некстати захотелось поправить его волосы и превратить в нормальную прическу, с чего бы это?
Я сжала руки в кулаки, вновь отвернулась и принялась разглядывать пейзаж за окном. Заставляла себя смотреть на то, как падают за окном по-осеннему пожелтевшие листья и не поворачивать голову. Тупо констатировала факты: стекло мутновато, не плохо бы помыть, а вот пролетающие листья очень красивые — золотые, с коричневыми крапинками, с остатками былой зелени, опадут и вскоре превратятся в перегной, если дворники не сметут их раньше в большие золотые кучи.
А между прочим листьям положено лежать разноцветным ковром и укрывать землю и корни от предстоящих морозов. Люблю прогуляться по такому ковру, ворошить листья ногами, прислушиваться к их шуршанию и наслаждаться красотой природы. Давно я вот так просто не прогуливалась без цели, вечно какие-то дела. Даже сейчас, закончится пара, усядусь в свою машину и покачу домой. Надо будет как-нибудь приехать в Университет общественным транспортом, а на обратном пути просто прогуляться по улице.
"
"Отличная техника, мне и правда удалось отключиться на несколько минут, так что не сразу вспомнила, где нахожусь. Я вновь повернула голову. Сергей сидел с задумчивым видом и пялился на меня открыто, разглядывая, словно игрушку на витрине. Но как я ни пыталась отыскать проблески мужского интереса, видела только любопытство. Я всегда чувствую, что нравлюсь парню по его взгляду, так смотрит Зимин, или, например, смотрел Панкратов, когда приглашал на свидание, да все. А Третьяков просто смотрит, возможно задумчиво, оценивающе, но не с мужским интересом, девчонки все перепутали, зря они пытались убедить меня в том, чего нет.
Как только пара закончилась, я подхватила рюкзак и бросилась вон из аудитории. Проходила специально мимо него, надеясь посмотреть на рисунок, но Третьяков уже убрал все в рюкзак. Зато я наткнулась на его усмешку.
Хотела молча пройти мимо, но тут он окликнул.
— Эй, Антонова.
Притормозила и, придав лицу скучающее выражение, сделала шаг назад.
— Что?
— Держи, это тебе.
Он сунул в руки листок бумаги. Карандашный набросок, на котором изображена, и надо признать довольно мастерски, красивая кукла Барби. Но именно кукла — с длиннющими ногами, большущими пустыми глазами, длинными волосами и губами в пол лица.
Нет сомнения, кого он имеет в виду под этой куклой.
— Ты еще рожки пририсуй, — усмехнулась я, пряча за улыбкой обиду.
— Думаешь, надо?
Я подняла подбородок повыше и демонстративно скомкала листок.
