И мне это не нравилось."
"Все произошло неожиданно. Мы проходили мини перекресток, а я была слишком занята внутренними переживаниями, чтобы заметить его, велосипедист вынырнул с боковой аллеи неожиданно и понесся прямо на меня, не успевая затормозить. И он бы точно врезался, как вдруг Сергей схватил за руку и резко дернул на себя.
Велосипедист промчался в каких-то десяти сантиметрах, а я оказалась прижатой к его телу.
— Ольга, осторожнее.
— Спасибо, — пробормотала я и попыталась высвободиться из объятий, но он удержал.
— Хочу извиниться за свое поведение, — вдруг сказал он, — похоже, я перегнул палку.
Сказал и посмотрел на меня в упор. Так, что его глаза оказались очень близко от моих, а его дыхание коснулось кожи лица. Даже видно, что нос слегка покраснел, должно быть от холода. Я не ослышалась? Он правда извиняется? То есть он хочет сказать, что ему не все равно?
Лицо как обычно непроницаемо. А взгляд очень сложно выдержать. Я не могу, потому опускаю глаза. И еще хочется вырвать руку и отступить, чтобы дышать стало легче.
Но его пальцы все еще сжимают запястья.
— Ладно, только извиняться не за что. Ты не виноват, что тебе не понравилось со мной целоваться. Ну и вообще, что я тебе навязываюсь.
— Ты так уверена, что не понравилось? — произнес тихо и от его интонации, голоса мурашки по всему телу. Так, что я вдруг испугалась.
— Пусти.
— Думал, ты лучше разбираешься в людях.
Если дело не касается тебя, то да, хотелось крикнуть, но я промолчала.
— Я замерзла, — брякнула вместо этого.
— Зайдем в кафе?
— Давай. Если свернуть вот тут, — я указала на одну из дорожек, — в пяти минутах Шоколадница.
— Тогда пошли.
Он переплел свои пальцы с моими, так мы и шли, взявшись за руку, словно школьники. Я делала вид, будто так и надо, он вообще смотрел вперед и не обращал на меня внимания, если бы не его рука поверх моей, вообще бы решила, что он про меня забыл.
Кафе оказалось наполовину пустым, мы разделись, заказали кофе, пирожное для меня и без труда нашли столик у окна.
Я придвинулась вплотную к окну, подальше от прохода и решила, что Третьяков расположится напротив, но он вдруг сел рядом.
Причем так, что его нога оказалась плотно прижатой к моей. Двигаться некуда, а если начну возмущаться, будет выглядеть довольно глупо, поэтому осталась сидеть как есть.
Он же, казалось, чувствует себя как дома. Сделал глоток кофе и повернулся ко мне, мало того, закинул руку на спинку дивана.
— Ну, Антонова, что ты сидишь? Пей кофе, ешь пирожное.
