Или настолько? Стоило признаться себе, что я еще ни разу не выпивало такое количество коктейлей, а значит с уверенностью не могу сказать, должна я помнить что-то или нет. О господи, за что мне все это.
Вдруг он рассмеялся.
— У тебя такое лицо. Расслабься. Антонова, я пошутил.
— Что? Ты пошутил?
— Если тебе так интересно, мы даже не целовались. Я привез тебя сюда, потому что ты попросила, и уложил в постель. На этом все. Сам ночевал в кресле.
— Фух, — я не смогла скрыть вздоха облегчения, — ну и шуточки.
Волна расслабления прошлась по телу.
До чего же приятно осознать, что, совершив одну глупость, ты ею и закончил, а не потянул за собой еще с десяток.
— Но перед тем как счастливо уснуть, ты сказала, что безумно хочешь меня.
— Нет! Я не могла такого сказать!
Все же одну глупость за собой я потянула.
— Да, Антонова, представь себе.
— Так, мне, пожалуй, пора домой, отвезешь? Или нет, вызову такси.
Я вытащила телефон из кармана джинсов.
— Давай, говори, какой у тебя адрес?
— Да не суетись ты, я не стал принимать твои слова всерьез.
Мало ли что болтает пьяная девица.
— Вот именно. Хорошо, Третьяков, что ты это понимаешь.
— К тому же, это легко проверить.
Он легко поднялся и оказался в двух шагах от меня.
— Э, как это ты собрался проверять?
— Иди сюда.
— Вот еще.
Отступила на шаг, так что острый угол подоконника больно врезался в поясницу.
Он сделал еще шаг, а потом схватил за плечи и притянул.
— Что ты делаешь, отпусти!
Боже, я боролась с собой изо всех сил.
Но он расценил мое поведение по своему. Его глаза полыхнули огнем.
— Теперь и я вижу, совсем не та реакция, что вчера. Третьяков вдруг резко развернул меня спиной к себе, я оказалась прижата к его сногсшибательному прессу. То, о чем я мечтала с самого утра. Потянул мои руки вверх и закинул себе за шею, а у меня не было сил сопротивляться. Мало того, я сцепила пальцы, будто сама хотела обнимать его. Его же руки вернулись на мою талию. — Так ты соблазняла меня вчера? — его чуть хриплый голос щекотал ухо и я перестала чувствовать пол под ногами.
От избытка эмоций прикрыла глаза. Может быть в другой раз, но сейчас сил сопротивляться не осталось совершенно."
"Он поцеловал в шею, из моих губ помимо воли вырвался стон и я прижалась теснее. — Да, Антонова, теперь и я вижу, ты совершенно ничего не чувствуешь. И он оттолкнул меня, так что мне пришлось выставить вперед ладони, чтобы не врезаться в подоконник.
Резко обернулась и уставилась на него.
