Принялась с увлечением жевать пиццу, убеждая себя, что это очень вкусно, запивая ее лже соком и смеясь над анекдотами и шутками Вовки.
Думала, прошел час, но всего лишь десять минут, а мне уже не терпится снова посмотреть на него.
Бросаю взгляд, но в отличие от меня, он и думать обо мне забыл. Даже сидит так, чтобы меня не было видно.
— Оль, — Анжела оставила Зимина и подошла ко мне, — пойдем в туалет, попудрим носики?
— Конечно, — отозвалась я.
— А то и поговорить некогда.
— Пойти с тобой? — шепнули подруги.
— Справлюсь.
Мы вошли в просторную туалетную комнату и остановились перед зеркалами. Стужева в самом деле достала пудреницу и начала поправлять свой как всегда идеально нанесенный макияж.
— Да, Антонова, наблюдаю я за тобой, наблюдаю и знаешь, мне тебя даже жаль.
— С чего бы?
Мне поправлять было нечего, разве что выбившиеся из хвоста волосы, но это бесполезно, через все минуты они опять вылезут. Да и не за этим она позвала меня сюда.
— Ну как же? — Теперь она достала помаду и принялась подкрашивать губы.
— Ты так стараешься привлечь его внимание, прямо из кожи вон лезешь, а все без толку.
— Все идет по плану, не волнуйся.
— Меньше двух недель до вечеринки, а вы все еще сидите на разных концах стола? Странный план. Не думаю, что за оставшееся время тебе удастся хоть что-то изменить.
Щелкнула колпачком, бросила помаду в сумочку и повернулась ко мне с широкой улыбкой.
— Так что, уже сейчас, Антонова, можешь признавать свое поражение.
— Подождем до вечеринки.
Двинулась к выходу, но Стужева выставила руку в дверной проем перед моим носом, тем самым преградив дорогу. Анжела выше меня на полголовы плюс каблуки, поэтому получилось, что она практически нависла надо мной.
— А может ты сама влюбилась, а, Антонова? Что-то вид у тебя бледный и грустный.
Цепкий взгляд прищуренных глаз, и мне с трудом удавалось сохранять маску полного равнодушия.
— Отвали.
Она усмехнулась.
— Тогда мне жаль тебя в двойне.
Руку она все же отпустила, и я смогла вырваться из помещения, стены которого уже начали давить.
— Ну, что там? — шепнула Алена, когда я вернулась на свое место.
Они с Милой склонились ко мне, Мила даже сбросила руку Панкратова со своего плеча.
— Все хорошо, — сказала я беззаботно.
— Зачем она тебя звала? О чем говорили?
— Радовалась своему выигрышу, — я покосилась на ребят, боясь, что они услышат, но от общего гомона голосов и ненавязчивой музыки в зале было так шумно, что не стоило беспокоиться.
