Он её ад

Почему-то от этих мыслей стало больно.

Слишком невыносимо представлять, что Матиас мог быть с другой. Жить с ней, заботиться, прикасаться, любить — эти мысли подобны маленькой смерти. Наверное, я действительно эгоистка, ведь не желала, чтобы у Яагера была другая.

Я качнула головой и попыталась вырвать эти мысли из сознания. Не следовало пока думать о том, что в клочья разрывало душу.

Я не отлипала от Матиаса. При самой малейшей возможности обнимала его, и руки Яагера так же касались меня.

Стоило нам оказаться рядом друг с другом, как он тут же целовал. Коротко, но так, что все внутри трепетало и даже эти невесомые ласки заставляли воздух искриться. Гореть и наполняться жаром, прогоняя прочь тот холод, который пытался дотянуться к нам с улицы.

Когда Яагер приготовил чай и сел в кресло, я умостилась рядом с ним, несмотря на то, что напротив стояло еще одно пустое кресло.

Поставив свою чашку на стол, я обняла Матиаса и лицом уткнулась в его грудь.

— Ты ведешь себя странно, — сказал он, но тоже приобнял меня за талию.

Притянул к себе. При этом, я ощущала, что сам Матиас был напряжен и это как раз было то напряжение, когда я начинала чувствовать голод Яагера. Чем больше я прижималась к нему, тем ощутимее он становился. Еще несколько дней назад меня это испугало бы, но сейчас я воспринимала все совершенно иначе. Я хотела быть той, с кем он утолит этот голод. Может, это из-за тех болезненных мыслей, что нам с Матиасом, возможно, придется расстаться, а, может, потому-то новость о прошлом эмоционально встрясла меня и я посмотрела на Яагера с другой стороны.

Или, возможно, и то и другое, но, несмотря ни на что, мне сейчас хотелось быть рядом с Матиасом. Не убегать и не бояться.

Некоторое время мы сидели молча, но даже эта тишина была невероятной. В какой-то степени, успокаивающей, но, в тот же момент, еще больше разжигающей то, что вспыхивало между нами.

Ладонь Яагера скользнула по моей спине и я невольно прогнулась, ближе прижимаясь к нему и чувствуя поцелуй на губах, а потом на шее.

Отодвигая воротник толстовки, Матиас поцеловал ключицу. Один раз, а затем второй и третий. По коже скользнули угольки и я пальцами сжала ткань его кофты.

Вновь скользнув поцелуями к моей шее, Яагер рыкнул и, подхватив меня под попу, усадил к себе на колени. Обнял и прижал к себе. Буквально впечатал в свое тело. Я вздрогнула и вместе с этим задрожала.