Он и Я

Ну, почему я не могу перестать об этом беспокоиться? Почему не могу выбросить его из головы? Вот пусть бы делал, что пожелает! Мне-то что? Если он сам только и напоминает, что ничего у нас быть не может, и скоро даже видеться не будем… Господи, как представлю это, такая тоска охватывает, что сразу плакать охота.

Еще и ревность эта… Ну как же это прекратить? Невозможно, что ли?

Измерив вдоль и поперек спальню, гостиную и кухню, выбираюсь в прихожую. Что пытаюсь обнаружить? Да ничего конкретного. Ищу новые квадраты для бессмысленного созерцания, от прошлых уже тошнит.

Кроме того, мне кажется, что я образно сокращаю расстояние между мной и Тарским. Ну, вот удивляйся теперь тому, что домашние питомцы ждут хозяев у двери! Докатилась!

Руки разбивает тремор. Не нахожу, куда их деть. То стискиваю перед собой, то за спину завожу, то подношу к губам, то тру переносицу и виски… С тягостным огорчением вздыхаю. И… вдруг обнаруживаю на крючке рядом с верхней одеждой комплект ключей.

Неужели не забрал? Забыл? Нет, на Тарского совсем не похоже.

Проверяет? Зачем? Я же не такая дурочка, чтобы в первый же раз сбежать. Нет, конечно… Испытывая внезапный соблазн, отворачиваюсь. Сама себя ругаю и призываю к благоразумию. Но… Если он еще долго не вернется? Выйду на четверть часика, он и не узнает.

Злить Тарского не желаю, не в том я настроении. Однако если не выберусь из засасывающего меня болота прямо сейчас… Резко срываюсь, вступаю в первую попавшуюся обувь и сдергиваю связку с крючка. Подбирать ключ не приходится, запомнила, каким пользовался Гордей.

Спустя пару минут выбегаю на улицу. Меня подгоняют мысли, что чем раньше уйду, тем быстрее вернусь. Но, оказавшись среди толпы, чтобы не выглядеть как умалишенная, все же замедляю ход. Перевожу дыхание, смотрю на солнце, вбираю звуки и запахи, впускаю в себя окружающий меня мир и чувствую, как сердце постепенно замедляется. Так хорошо становится, спокойно и даже как-то радостно.

Мысленно рисую какие-то картинки, представляю лицо Гордея, и сердце вдруг снова с такой силой разгоняется, что попросту перебивает все остальные ощущения.

Взор замыливается. Дыхание учащается. Я испытываю непонятную взволнованность. Она приятная и вместе с тем какая-то смутно тревожная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Прикрываю веки, когда глаза снова слепит Тарский.

Что это за эмоции? Меня расшатывает, словно нахожусь под воздействием каких-то запрещенных препаратов.