Он - моя тайна

Зависеть будет, как эта ночь закончится.

Я уверенно направился в центр зала. Это моя женщина. Я заберу ее. Даже если придется устроить здесь побоище. Легко, конечно, не будет. У нас обоих слишком сильная мотивация. Бой за самку всегда на поражение.

— Уступишь мне жену? — моя вежливость настолько наигранная, что Барсов мгновенно напрягся. Тяжелым взглядом пробить пытался. Но я и сам смотреть так умел. И не только я: Матвей, когда злился, с такой же бычкой во взгляде пёр. Похожи. Общее есть.

На нас начали обращать внимание танцующие: мы даже не пытались скрыть агрессию, неприязнь, ревность.

Мудак тоже ревновал. Мою жену ко мне! Это пиздец вообще!

— Макс…им Игоревич, извините, — Дина за неловкой улыбкой пыталась спрятать испуг. Интересно, за кого из нас переживала? — Женя… — шепнула и за плечи обняла, взгляд поймала. Мы продолжили ИХ танец.

Я молчаливо изучал ее. Красивая. Обожаемая. Любимая. Сейчас я задыхался от желание стиснуть тонкое горло и покончить с этим мучением. Она напугана и дрожит. Меня колотит от ненависти.

Убил бы ее, суку такую. Но не смогу. Дину нет. Никогда. Мне, чтобы самому жить, знать необходимо, что она тоже на этой земле есть. Без этого никак.

— Мне кажется, ты бледная, — обеспокоенно заметил. — Устала?

Дина шумно сглотнула, кусая губы, взгляда моего прямого избегала.

— Немного.

— Значит, нам лучше уехать.

— Наверное… — обреченно проговорила, а глаза наполнились непролитыми слезами. Она все понимала. Теперь мы оба знали. Возможно, сама Дина послала мне приглашение, чтобы разрушить эфемерную прочность нашего брака.

Или Барсов, чтобы подтолкнуть ее к решению. Чтобы полноценно претендовать на мою женщину.

— Ты такая красивая сейчас.

Это было абсолютной правдой: женщина на грани отчаяния не менее прекрасна, чем та, что на вершине блаженства."

"Она моргнула и на длинных ресницах повисла хрустальная слезинка, вторая по щеке побежала. Я поймал ее губами. Соленая. И терпкая. Как поцелуи, которыми мы обменивались, срываясь в скандалах. Я прижался к ее губам, языком ворвался, прихватил зубами.

Пусть смотрит. Пусть все смотрят. Барсов пусть мучается, наблюдая как удаляются наши спины. А красавица моя пусть знает, что я хочу ее любую. Даже сейчас.

Домой мы ехали молча. Дина забилась на самый край заднего сиденья и смотрела в окно. А я на нее. Это нервировало и пугало мою дорогую жену. Пускай. Знает кошка, чье мясо съела. Дина совершенно не умела притворяться. Ее взгляд, жесты, язык тела во всем сознались.