Он - моя тайна

После всего…"

"— Я потерял тебя, да? Окончательно? — он повернулся и на меня с такой беззаветной тоской посмотрел. Он был идеален, но глаза выдавали, насколько ему тяжело. Возможно, он и вправду любил меня…

— Мы закончились, — просто ответила я.

— Ты любишь его?

— Ты же знаешь. — Отчего-то не хотелось очевидным признанием делать ему больно. Савин открылся с такой стороны, что тошно было, но все же где-то глубоко в душе осталась искра тепла и благодарности. Я, наверное, слабохарактерная дура, но добро мне ближе, чем месть.

 — Я люблю, Максима. Очень.

Женя жадно скользил глазами по моему лицу, впитывал каждую букву признания. Он поверил и смирился.

— Я понял, — он допил кофе и выбросил стаканчик в урну. — Скажи Матвею, что папа в космос улетел. Больше вас не побеспокою.

— Жень, если ты хочешь общаться…

— Нет, — отрезал он. — Я уеду. Я не могу жить с тобой в одном городе и не быть рядом. Для меня это пиздец как сложно.

Что на это скажешь? Вероятно, так будет лучше. Для всех.

— Я оставлю тебе квартиру.

Ты ведь всегда хотела иметь личное пространство, — поддел меня.

— Не нужно, — я совершенно искренне улыбнулась. — Я нашла себя. Рядом с ним и сыном.

— Тогда Матвею оставлю. Пусть хоть что-то от меня будет.

Я кивнула. Если это решение Жени, протестовать не стану. Когда-нибудь я расскажу сыну всю правду, чтобы он понял меня. И его. А там уж сам решит, что делать с подарком.

— Ну что, пошли разводиться? — Женя предложил мне руку. Я позволила помочь мне подняться.

На суде мы были образцовыми супругами, которые желали расстаться полюбовно.

Мы не делили имущество. Женя полностью отдал опеку над Матвеем мне, а также заявил, что мы готовы к разводу и не нуждаемся во времени на примирение. Это был широкий жест.

— Через неделю получите свидетельство о разводе, — объявила судья Абрамова и добавила сухо: — Давно не было таких легких судопроизводств.

Сегодня было пасмурно. Лето догорало, дрожало на кончиках пальцев и прохладным каплями умывало лицо. Мы вышли на улицу чужими людьми. Я не чувствовала тоски или грусти.

Мне стало очень легко. Увы, наш брак строился на обмане, а это непрочный материал. Если я снова выйду замуж, то поставлю во главу угла честность и доверие.

— Поразительно, — произнес Женя, наблюдая, как дышу полной грудью, стоя под редкими крупными каплями. Скоро дождь разгуляется. — Словно и не было пятнадцати лет. Помнишь, как пришел Аллу забирать и тебя увидел. Влюбился сразу. И сейчас готов.

— Жень, — я покачала головой, — не надо.