Он - моя тайна

 — Дина не удовлетворяет тебя, а я умею… Давай ублажу и сейчас…

Я легко оттолкнул ее от себя, чтобы в стену не улетела и дурную башку не разбила. А хотелось бы. Как же я так просчитался?! Как упустил, что эта сучка неадекватна. И не избавиться от нее, пока схему с нелегальными имплантами не проведем. Я на эту дуру сделку оформил. И Дина может неладное заподозрить, если слишком уж резко от ассистентки избавлюсь. Ничего, через два месяца я припомню этот вечер. В красках обрисую, кто она и что она.

— Иди, Тома, — холодно улыбнулся.

 — И без фокусов.

Если подставить перед женой — закопаю.

Я, проконтролировав, что Тома вышла из заведения, вернулся в зал. Дина сидела в компании нашего стоматолога-анестезиолога и смеялась. Ему было под полтинник и форма далека от идеала, как и содержание, поэтому я остался спокоен.

Я ведь лучше, чем твоя жена…"

"Я даже фыркнул, пока пробивался к Дине, через группы подвыпивших коллег. Томка — красивая молодка, этого не отнять, правда, сегодня выглядела отвратительно. Безвкусный наряд, тонна косметики, пьяная рожа.

Дешевка. Фу, даже касаться ее противно было. Ублажать она умела. Сосать и ноги раздвигать — дело не хитрое.

Я подошел сзади, руки на плечи положил, лаская нежную кожу шеи. Дина вскинула голову, на меня взглянула блестящими синими глазами. Вот кто меня ублажать будет.

— Поехали домой, — шепнул хрипловато. — Ренат, бывай, — крепко руку пожал ему. — И много не пей.

— Обижаешь, — хмыкнул он. — Я с анестезией на ты.

Я приобнял жену, в гардеробе помог легкий плащ накинуть, такси уже ждало.

Мы сели, и я привлек Дину к себе.

— Ты так вкусно пахнешь… — шепнул, языком медленно ушко обводя. — Хочу тебя… — и руку под короткое платье запустил. Чулочки, бархатная кожа, чувственное тело.

— Женя… — шикнула тихо, но ладонь не убрала, когда я положил ее на свой член. Пусть хоть через брюки подразнит. Дина умела заставить кончить даже в одежде. Научилась на своих танцульках. Но в первый раз…

Никогда его не забуду. Я ждал ее пять лет. Хотел до трясучки, до зубного скрежета, до синяков, которые оставил, сжимая бедра.

Во мне не осталось нежности и терпения, только яростная похоть. Мы были женаты два месяца, а я Дину не касался, пока вся эта родовая хрень не прошла, и Матвей на поправку не пошел. Жена стеснялась меня, только друга во мне видела, и я знал это. Но права мужа реализовал по полной, и она увидела во мне мужчину. Распробовала порочную прелесть секса со мной. А я с ней. Реальность оказалась слаще мечты.