Но он опустился сверху, заключив меня в клетку из своего тела.
– Уже не убежишь. Раньше нужно было, – тихо произнес Игнат.
– Так ты, все же, маньяк?
– Тебе не повезло, Слава, – усмехнулся он, и поцеловал.
Так ярко. От одного прикосновения его губ к моим кровь вскипела, все краски мира обрушились на меня, когда язык Игната скользнул в мой рот. Вкусный. У этого мужчины вкус крепкого алкоголя – сводящий с ума вкус. И запах, о Боже мой, он будоражит.
Прикосновения. Я хочу почувствовать тяжесть его тела на себе, но Игнат не торопится.
Удерживает свой вес на локтях, и целует. Ласкает языком мой, захватывает его в плен, прикусывает мои губы, и снова накидывается на мой рот.
Пожирает его.
Это безумие – так плавиться от одного лишь поцелуя. Кажется, мне хватит даже этой невинной ласки, чтобы достигнуть пика. Я дрожу от легкого, приятного страха; от предвкушения, делающего мое тело ватным; от подчиненности Игнату, от уязвимости.
Никогда не любила быть слабой, а сейчас я в восторге. Некоторым мужчинам приятно отдавать полную власть над собой.
– Тебе точно есть восемнадцать? – Игнат оставил мои губы, чуть опустился, и я подставила шею под поцелуи.
– А если нет, то ты остановишься?
После легких, нежных поцелуев я получила жесткий. Поцелуй-укус в самое чувствительное место у основания шеи, и вскрикнула.
– Остановлюсь, – хрипло ответил Игнат. И правда остановился, навис надо мной, вгляделся в лицо: – Ты, случаем, не школьница, поругавшаяся с родителями? Милая, мне проблемы не нужны.
– Мне восемнадцать. Правда.
А если бы не было – я бы солгала, сейчас я эгоистка.
Ко мне прикасались множество раз. Партнеры по дуэтным танцам, педагоги. К каждому миллиметру моего тела, ничего сокровенного не осталось. И я никогда не смущалась, это ведь работа.
А сейчас я в смущении. Страшно. И хочется большего.
Вот только лгать – плохая идея.
– Игнат, – прошептала, но он не услышал – губами накрыл мою грудь поверх платья.
Я тихо ахнула, и зарылась в его волосы, прижимая к себе, чтобы продолжил целовать.
Чтобы я могла чувствовать его дыхание, его губы, чтобы плотнее ощущать, как он возбужден.
Как хочет меня. Не просто женщину, а меня, как мне бы хотелось думать.
Но сказать нужно.
– Игнат, у меня еще никого не было. Я хотела, чтобы ты знал. Ты первый, – зажмурившись, торопливо пробормотала.
Он вздрогнул, отстранился от меня, но не совсем. Просто немного приподнялся, и я снова закрыла глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.
