Он. Она. Другая (СИ)

Ксю и Айка молчат — наверное, переваривают информацию. Подруга выезжает с территории ТЦ и сфокусировавшжись на дороге, сообщает:

— Сначала Айку оставим, потом вас.

— Спасибо большое.

— Обещай, пожалуйста, кое-что, — просит Ксения.

— Что? — хриплю я от внезапной боли в горле

— Что когда приедешь домой не будешь о нем плакать.

— Тсс, — шиплю я в страхе, что Нафиса все услышит. Но когда опускаю глаза, вижу, что она уснула. Вспоминаю, что она сегодня днем не спала из-за того, что мы поехали гулять. Скорее всего, переутомилась.

— Уснула? — шепотом спрашивает Айка.

— Да. У нее шок.

— Еще бы, — тихо злится Ксюша, поворачивая направо. — Сами в шоке.

— Но ты не переживай, Ксю ему высказала. Еще и шлюху его зацепила, — посмеивается Айгерим.

— Что? Как? — посмотрела подругу в зеркало заднего вида.

— Я сказала, что он муд*к и г*нд*н. И что Нафиса хоть и маленькая, но не дура и скоро поймет, какой у нее папа.

— О Господи! — прикрываю глаза ладонью.

— А потом меня выбесила довольная морда этой дуры и я ее в лоб спросила: “Ты че лыбишься.

Могу зубы выбить и ниче мне не будет, потому что у меня парень опер”.

— У тебя нет парня. Тем более, опера, — вздыхаю обреченно.

— Но она же об этом не знает. Просто, Саби, ты не видела ее довольную рожу. Так и хотелось выцарапать ей глаза, — остановившись на светофоре, Ксюша убирает руки от руля и скручивает пальцы, изображая дикую кошку.

— Да, Ксю права, — вторит подруге Айгерим. — Я сама чуть ей не врезала. А ты знаешь, я не такая смелая.

Я лучше всегда тихо уйду.

— А он что?

— Он сказал, что это не наше дело и если я еще раз буду угрожать, то он сам накатает на меня заяву.

— Козел, — выпалила Айка.

— Влюбленный козел, — уточняю я.

— Он нашел свою козу. Совет бл**ь да любовь, — усмехнулась Ксю.

— Ну да, а что им еще пожелать?

— Семерых козлят, — шутит Ксюша, а Айка уже не может сдержать смех.

— Ой дурочка, — еле сдерживаюсь я.

Глава 30. Новый год

Сабина

Я сдержала слово и не плакала о нем. Кажется, все, что было уже выплакала и слезы высохли.

Да и к чему теперь это, если я убедилась в том, что и так ясно — любовь у него и полноценная семья. Он, конечно, звонил в тот же вечер, но я не брала трубку. Приехал в восемь вечера. Пришлось впустить.

— Что, совесть замучила? — зло бросаю ему.

Тут из кухни выходит Ирада и прислонившись боком к стене, и складывает руки на груди.

— О, возвращение блудного попугая! — усмехается она."

"— Ирада, зайди, пожалуйста туда, откуда вышла.