Он. Она. Другая (СИ)

Стою у кровати и смотрю на своего ангела. Такая бледная, худенькая, измученная. Девочка моя, как же я тебя люблю. Ты всегда была только моей. Теперь я это поняла.

Тук-тук. Тук-тук.

Слышу негромкий, но навязчивый стук в окно. Палата на первом этаже, поэтому я думаю, что это скорее всего папа Ерлана пришел. Поворачиваю голову и холодею мгновенно от ярости. При свете фонарей в больничном дворе лицо Таира кажется совсем чужим. Он смотрит на меня, подносит телефон к уху и показывает на него пальцем. В этот момент мой мобильный дребезжит от вибрации.

На дисплее высвечивается слово, утратившее значение. “Любимый”.

СПРАВКА: Во многих казахских, уйгурский, корейских семьях в нашей стране дети обращаются к родителям на ""вы"". Однако есть и более современные семьи, где родители не запрещают обращаться на ""ты"". По моим наблюдениям 50 на 50.

Глава 12. Когда ты меня разлюбил?

Сабина"

"Нажимаю на зеленую трубку в углу экрана. Ладонь потная, мокрая, едва удерживает телефон из-за дикого тремора.

Подбородок тоже дрожит, а внутри плотный дым рассеивается, оставляя лишь пепелище на месте выжженного сердца. Он стоит за стеклом. По-прежнему высокий, красивый, холодный. Но не мой уже, а чужой. И вообще интересно: а он когда-нибудь был моим?

— Что? — непривычного жестко для нас обоих цежу я.

Таир даже замялся от такой внезапной перемены во мне. Нахмурился, зубы стиснул, аж скулы заострились, а желваки напряглись.

— Я вещи оставил в приемном покое. Сказали, скоро занесут вам.

И с дежурным врачом поговорил. — хрипло предуупреждает.

— Неужели? А тебе не все равно разве? — удивляюсь холодно.

— Как Нафиса? — пропускает мои слова мимо ушей, а меня такая злость на него накрывает страшная, что хочется разбить окно.

— Отравление, интоксикация, обезвоживание.

— Можно увидеть ее?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так решила. Теперь все решения по ней буду принимать только я. Она моя.

— Она и моя дочь.

— Да? А где ты ходил, когда был ей нужен? Когда ее рвало еще дома и я звонила тебе без конца.

А ты не брал! Когда ты должен был остаться здесь, а вместо этого повез сына и шлюху свою домой.

Он долго молчит, желваки ходят ходуном, взгляд из-под бровей тяжелый.

— Надира рассказала? — насупился Таир.

— Сама все слышала. Каждое слово, пока ты трусливо не выскочил на улицу.

— Я не уехал. Я был здесь, звонил тебе.

— Ты думал, я возьму, после того, что увидела?

Ему нечего ответить. Он снова замыкается.