Он. Она. Другая (СИ)

— Только без ночевок и не к своей, — замолкаю на полуслове.

— Почему? Я хотел бы потом познакомить ее с братом.

Подлец! С братом он собрался ее знакомить!

— Ты сейчас серьезно? — с губ слетает нервный смешок. — Думаешь, я отпущу свою дочь к твоей любовнице? Нет. Если с ночёвкой, то только в этот дом.

— Но ты же понимаешь, что рано или поздно я познакомлю их со своей…

— Новой семьей? — договариваю за него я. — Какой же ты, Таир…

Слова застревают в горле.

— Еще рано ее знакомить. Сначала она должна привыкнуть, что мы живем отдельно.

— Разберемся. Наверное, надо с ней поговорить?

— Я сама. Она еще маленькая и не все понимает. Да и отвыкла она от тебя.

— В каком смысле? — округляет глаза Таир.

Ну что ж, готовься. Правда ведь глаза колет.

— А ты не понимаешь? Все последние месяцы ты приходил поздно, когда она уже спала. В выходные тебя сдувало ветром. И я теперь понимаю, в какую сторону, — кривлю губы в ехидной ухмылке. — Ты думаешь, подержал дочку на руках пять минут, и она убежит довольная? Нет, Таир, это так не работает.

Чтобы завоевать любовь ребенка, особенно дочери, нужно быть вовлеченным, нужно играть с ней в то, во что она сама хочет, нужно разговаривать, обнимать, целовать, говорить, что она твоя принцесса каждый день. Пусть это будет всего полчаса, но это время только для двоих. А ты лишил и себя, и её всего этого. Поэтому я тебе сейчас говорю — не хочешь потерять ее завтра, будь для нее отцом сегодня.

Ему снова нечем крыть, поэтому он тянется к коньяку.

Господи, надеюсь, не сопьется. Стрелки на настенных часах бегут и бегут. Вот уже скоро шесть утра, а меня только сейчас клонит в сон. Надо чуть-чуть поспать перед еще одним сложным днем. Молча встаю из-за стола, иду к двери.

— Ты куда? — он на ходу ловит мою ладонь и сжимает ее.

Прикосновение, за которое я бы раньше многое отдала. От которого бы дрожала, краснела, сгорала.

— Спать.

— Иди, — отпускает меня и роняет голову на стол.

— Знаешь, а ведь Ирада была права. Не надо было брать у тебя деньги.

Если бы я тогда знала, что ты остался со мной из жалости, я бы никогда не приняла твою помощь. А теперь странно выходит: ты мне сердце разбил, а я тебе еще и денег должна.

— Ничего ты мне не должна. И сестре это скажи. Я помог вам от чистого сердца, — говорит угрюмо.

— Сердца? Какого сердца? У тебя его нет, — выдерживаю паузу и добавляю. — Лучше бы нам никогда не встречаться. Четыре года лжи и что? У тебя любовь, у меня внутри все выжжено.