Он

— Извини, — произносит он, когда мы подходим к машине.

— Тебе не за что извиняться. — Но отрицать, что я потрясен случившимся, невозможно. Тот счастливый пузырь, в котором мы с Весом прожили все лето, только что лопнул. Если у нас каким-то образом получится видеться после лагеря, мне, скорее всего, придется сталкиваться с таким дерьмом постоянно.

Невероятно.

— Люди уроды, — мягко говорит он, когда мы садимся в машину. — Не все, конечно, но многие.

Трясущейся рукой я ставлю стакан со слашем в держатель.

— С тобой такое часто бывает?

— Не особенно. Но бывает. — Он берет меня за руку, и я знаю, что, сплетаясь со мною пальцами, он чувствует, как сильно меня трясет. — Это неприятно, Каннинг. Никто и не спорит. Но нельзя позволять всяким мудакам до себя добраться. Пошли они на хуй, верно?

Я стискиваю его пальцы.

— Да, — соглашаюсь. — Пошли они на хуй.

Поездка назад, тем не менее, проходит в подавленном настроении. Занося в кафе пакеты со льдом, мы молчим. Как же мне хочется просто взять и вычеркнуть из памяти то гомофобское замечание — и тот взгляд, — но они остаются со мной.

Разъедают меня изнутри. Но в то же время я ощущаю взрывную гордость за Веса. Нет, даже благоговение, потому что такая стойкость требует истинной силы духа. Его ориентацию не принимают даже его собственные родители, но он не позволяет этому воздействовать на себя.

— Тренер Каннинг, тренер Весли! — зовет нас Дэвис, когда мы с Весом появляемся возле катка. — Идите сюда! Я познакомлю вас со своим отцом.

На крыльце толпятся тинэйджеры и их родные. Им всем не терпится познакомиться с тренерами, которые куют из их детей чемпионов. Шэнь активно жестикулирует, взахлеб рассказывая родителям о своих успехах. Килфитер стоит одиноко поодаль. Кусая губу, он озирается по сторонам.

Только мы с Весом подходим к Дэвису и его отцу, как вдруг мое боковое зрение улавливает вспышку серебристого цвета.

Я поворачиваю голову, и мое сердце ухает вниз, когда на тротуаре внезапно притормаживает «мерседес» с автозаправки.

Килфитер с еще более взволнованным видом делает шаг вперед.

Водительская дверца распахивается.

Из машины выходит тот гомофоб и недовольно спрашивает Килфитера:

— А поближе парковки нет?

Мой вратарь с заметным усилием сглатывает."

"— Нет. Только за общежитием.

— Тогда я оставлю машину здесь.

— Это место для пожарных машин, — возражает Килфитер. — Пап, пожалуйста. Отвези ее на парковку.

О, дьявол.