Он

Если мы станем еще трахаться на этом диване.

— Если?… — С нашим подходом к делу в квартире скоро не останется ни одной поверхности, где бы мы не потрахались.

Он снова хмыкает, потом с удовлетворенным вздохом прижимается ко мне потеснее.

Но обниматься на упакованном в пластик диване не очень удобно, и потому вскоре, по-быстрому приняв вместе душ, мы перемещаемся на кровать. Мы, естественно, мокрые. С наших волос течет.

— Я начинаю понимать твою тему насчет полотенец, — говорит Вес, пока я сцеловываю с его плеча капли воды.

— Теперь он, видите ли, понимает, — вздыхаю я, потом снова принимаюсь догонять языком капельки на его коже. Лижу штангу в его брови, и легкий металлический привкус вызывает у меня дрожь. Мне нравится иметь у себя в постели своего личного хулигана.

Его рука лениво поглаживает меня по спине, и это божественно.

— Нам нужны полотенца и пробка — тебе. Чтоб ты побывал в моей шкуре.

— Это было так эротично, — признаю я. — Черт.

Он перебирает мои мокрые волосы.

— Рад, что тебе понравилось.

Я хотел, чтоб тебе было проще.

— Что? — В его тоне есть нечто серьезное, поэтому я прекращаю целовать его всюду и заглядываю в глаза. — Проще?

Но он отворачивается.

— Ну… Проще в том смысле, что с женщинами тебе не нужно тратить по полчаса на то, чтобы подготовить их к сексу.

Из меня лезет смех, но я сдерживаю его, потому что он правда очень серьезен.

— Вес, со сколькими девушками ты спал?

Он смущенно показывает мне один палец.

Я на мгновение удивляюсь, но потом вспоминаю лето, когда нам было по шестнадцать.

Приехав в лагерь, Вес признался, что больше не девственник. Правда, вытягивать из него пикантные подробности было все равно что выдергивать зуб. Теперь я понимаю, почему.

— Вот именно. Только с одной. Причем вы оба были слишком неопытными и не особенно знали, что делать. — Я пожимаю плечом. — Поверь, очень многим женщин требуется немало времени на разогрев. Исходя из одного этого факта я мог бы объявить технический фол, но на самом деле… суть совершенно не в этом.

Мы часто делаем и по-быстрому. Для того и существуют минеты.

Он выдает слабую усмешку.

— Да, но…

— Но что?

— Я ведь никогда не смогу дать тебе все, что ты любишь.

Ах.

— Чувак, перестань. У меня нет тоски по вагинам. — Это звучит сильно смешнее, чем я ожидал, и мы оба хохочем. — Серьезно. Мне нравилось с женщинами, но ни одну из них я не любил. — Каждый раз, когда я произношу эти слова, оно становится все очевиднее. И каждый раз лицо Веса смягчается.