Он

— Похоже на то.

Я медленно ползу по его телу вверх. Ставлю локти рядом с его лицом. Наши глаза встречаются. Не отрывая от меня затуманенного взгляда, он раздвигает губы, а я, сглотнув, мягко его целую. Ощущаю на его языке свой собственный вкус, и, блядь, у меня тотчас голова идет кругом. Этот парень… черт. Этот парень. Я никого и никогда не хотел так сильно, как Каннинга. Никогда.

Пока я, прервав поцелуй, соскальзываю обратно вниз, в моей голове вспышками проносятся воспоминания о всех тех бессмысленных сексуальных связях, которые были у меня за четыре года.

Парни, с которыми я путался в прошлом… они как в тумане. У них нет лиц. Иногда у них не было лиц и в настоящем. Я кончал, и они кончали, но до конца я с ними не был. Я всегда что-то от них удерживал.

Но с Джейми я не способен сдерживаться. И так было всегда.

— Не волнуйся, не растерял, — шепчу я, пока мой рот опускается к его члену. И сейчас я докажу это. Я покажу ему, как сильно люблю его. Раз уж сказать нельзя.

Я делаю вдох. Его эрекция покачивается в миллиметре от моего рта, и она моя.

Сегодня он мой. Я беру его член и слегка сжимаю. Он конвульсивно вздрагивает в ответ. Наблюдает за мной. Ждет.

Облизнув губы, я наклоняюсь и языком провожу по щелке на кончике. Ну, сейчас я ему покажу. Будет знать, как меня дразнить. Я буду пытать его член до тех пор, пока он не забудет о том, что когда-то были времена, когда мой рот не дарил ему наслаждение. Я буду…

Стоит моим губам обхватить его — и в ту же секунду Джейми кончает.

Да-да, он кончает, блядь, и я не знаю, то ли засмеяться, то ли разочарованно застонать, когда он начинает содрогаться в оргазме.

В конце концов я не делаю ни того, ни другого, а засасываю его до самого основания и заставляю сдавленно вскрикивать, пока глотаю выстреливающие в мое горло соленые капли.

Когда он, наконец, замирает, я поднимаю голову. И вздыхаю.

— Чувак, две секунды? Серьезно? У тебя выдержка хуже, чем у подростка.

Его плечи вздрагивают, и Джейми, хохоча, заваливается на бок.

— Похоже, твои навыки по-прежнему при тебе, — давясь смехом, сообщает мне он.

Поднявшись вверх, я ложусь позади него и рывком притягиваю к себе его крупное тело. На секунду он напрягается, потом расслабляется — упругая задница уткнулась мне в пах, спина прижата к моей груди.

Я обнимаю его за талию. Если честно, об этом я мечтал даже больше, чем о минете — о праве просто притрагиваться к нему. Прислоняться к нему. Кожа к коже.

Но он молчит. Подозрительно долго.