Она все еще худовата на мой вкус, но всяко не ходячий труп, как раньше. Она теперь нормальная – по крайней мере, насколько я могу судить. Она теперь умеет улыбаться. Я ваш должник, доктор.
– Держитесь, Нед.
– Вы тоже.
Я повесил трубку. Слова благодарности Бьонди заставили меня на миг усомниться в своевременности похорон моей профессиональной карьеры. Но потом я подумал об окровавленных трупах, и сомнение, не успев даже размять ноги, опять послушно полезло в заднюю дверь катафалка.
* * *Потребовалось несколько фальстартов и остановок, чтобы выйти на нужного человека в Джедсон-колледже.
– Отдел общественных связей, миз Доплмайер.
– Миз Доплмайер, это Алекс Делавэр. Я корреспондент «Лос-Анджелес таймс».
– Чем могу служить, мистер Делавэр?
– Я готовлю материал про небольшие колледжи на Западе – с упором на учебные заведения, которые не слишком хорошо известны, но тем не менее обеспечивают весьма высокий уровень образования. Клермонт, Оксидентал, Рид и так далее.
Мы бы хотели включить в этот перечень и Джедсон.
– О, в самом деле? – Она явно удивилась, словно бы впервые кто-то оценил уровень образования в Джедсоне как весьма высокий. – Это было бы очень хорошо, мистер Делавэр. Буду рада прямо сейчас поговорить с вами и ответить на любые вопросы, которые могут у вас возникнуть.
– Вообще-то это не совсем то, что я задумал. Я нацелен на несколько более личный подход. Мой редактор заинтересован не столько в статистике, сколько, так сказать, в живой картинке.
Основной лейтмотив статьи в том, что небольшие колледжи предлагают тот градус личного контакта – я бы даже сказал, интимности, – которого так не хватает в больших университетах.
– Совершенно с вами согласна.
– Так что я лично посещаю кампусы и беседую с персоналом и студентами – набираюсь личных впечатлений. Исповедую, так сказать, импрессионистский подход.
– Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. Хотите, что называется, добавить человечинки.
– Вот именно. Вы просто изумительно выразили мою мысль.
– Я два года проработала в одном специализированном издании в Нью-Джерси.
В глубине души каждого пиарщика прячется журналистский гомункул, нетерпеливо ждущий, когда его выпустят, чтобы оглушительно гаркнуть в ухо всему миру: «Ура, сенсация, мы первые!»
– А-а, родственная душа…
– Ну, с журналистикой я вообще-то уже рассталась, хотя и в самом деле время от времени подумываю вернуться.
